Изабел посмотрела на себя в огромное зеркало и увидела незнакомку. Это была женщина из другой эпохи, она словно вышла из роскошной золоченой рамы портрета, написанного двести лет назад. Подол лежал на полу, плотный шелк спадал переливающимися складками. Рукава обтягивали точеные руки, глубокое декольте открыло взгляду самое красивое в фигуре Изабел: пышные плечи и верхнюю часть высокой груди.

Уже не в силах расстаться с платьем, Изабел воззвала к своей практичности.

— Оно слишком длинное.

— Это потому, что ты без каблуков, — возразила Пандора. — А глаза у тебя в нем синие, как чернила.

Изабел посмотрела в зеркало — да, Пандора права. Она провела пальцами по обветренным загорелым щекам.

— К такому платью нужно другое лицо.

— Сестричка, ты просто пренебрегаешь косметикой.

— А волосы!

— Я сделаю тебе прическу. — Пандора сощурилась. — Тебе нужны драгоценности.

— Я могу надеть фамильные серьги Балмерино — бриллиантовые подвески с жемчугом и сапфирами.

— Прекрасно, именно то, что нужно. И мамино жемчужное ожерелье-ошейник. Оно дома?

— Нет, в банке.

— Мы его сегодня возьмем. Изабел, ты в этом платье красавица. Все мужчины в тебя влюбятся. Ничего лучше нам не найти. — Пандора улыбнулась продавщице: — Мы его берем.

Молнию расстегнули, платье осторожно сняли и унесли, чтобы уложить в коробку.

— Пандора! — взволнованно прошептала Изабел, протягивая руки к своей простенькой дешевой комбинации. — Ты даже не спросила цену.

— Когда спрашиваешь цену, значит, вещь тебе не по карману, — прошептала ей в ответ Пандора и исчезла.

Изабел, переполненная радостным волнением и чувством вины, надела кофточку и юбку, застегнула жакет и зашнуровала туфли. К этому времени уже был выписан чек, ценник срезан и сказочное платье уложено в огромную коробку. Продавщица открыла перед ними дверь.

— Большое спасибо, — сказала ей Изабел.

— Очень рада, что вы нашли себе вещь по вкусу.

Покупка заняла не больше десяти минут. Пандора и Изабел вышли на солнечный тротуар.

— Не знаю, как тебя благодарить…

— И не надо.

— У меня в жизни не было ничего подобного…

— Лиха беда начало. Кому, как не тебе, его носить.

— Ах, Пандора…

Но Пандора не желала больше ничего слышать. Она взглянула на свои часики.

— Сейчас всего без четверти двенадцать. Что сейчас пойдем покупать?

— Разве мы не довольно растранжирили?

— Да ты что, это только начало. Что наденет на бал Арчи? Свой килт?

Они медленно двинулись по тротуару.

— Нет, Пандора, с тех пор как ему ампутировали ногу, он ни разу не надевал килт. Он говорит, что из-под килта видно его кошмарное алюминиевое колено, и не хочет пугать людей. Он пойдет на бал в смокинге.

Пандора остановилась как вкопанная.

— Лорд Балмерино не может пойти в смокинге на праздник, где будут отплясывать танцы шотландских горцев.

— Но ведь он уже много лет так ходит.

Толстая тетка с корзиной разозлилась, что ей загородили путь, и, ядовито прошипев «Прошу прощения», протиснулась между Изабел и Пандорой. Пандора и внимания не обратила.

— Почему он не хочет надеть клетчатые штаны горцев?

— У него их нет.

— Как это нет? Почему?

«И в самом деле, почему?» — удивилась Изабел. Почему эта очевидная мысль не пришла им в голову много лет назад? И поняла, что, потеряв ногу, Арчи утратил гордость и радость от сознания своей привлекательности. Не все ли равно, как он выглядит. К тому же дорогая одежда стала им не по средствам, и всегда находилось что-то более важное, на что необходимо потратить деньги.

— Не знаю.

— На танцах на него всегда было любо-дорого смотреть. Он и сам это знал. А в старом облезлом смокинге он будет похож на служителя похоронного бюро или на приглашенного лакея. Или того хуже — на англичанина. Идем, купим ему что-нибудь сногсшибательное. Ты помнишь его размеры?

— Какие-то могу перепутать. Но уж его портной не ошибется.

— Где его портной?

— За углом.

— У него есть клетчатые горские штаны? Готовые?