Всех этих оттенков такое множество, что ни перечислить их, ни обозначить их как-

нибудь терминологически совершенно не представляется возможным. Для более древнего

и грубого типа [153] этого взаимоотношения, когда божество целиком подавляет человека,

характерны слова Пенелопы к Евриклее (Од., XXIII.11-13).

Мамушка милая. Боги тебе помутили рассудок.

Могут безумным они и очень разумного сделать.

И рассудительность дать человеку с легчайшим рассудком.

Более поздний период, более классический, когда между божественной и

человеческой волей устанавливается в той или иной форме выраженная гармония,

прекрасно характеризован той же Пенелопой Одиссею в ее словах о сне (Од., XIX.592 сл.).

Это – воля богов. Во всем на земле многодарной

Меру свою положили для смертных бессмертные боги.

Наконец, тот более поздний период, когда уже сам человек устраивает свою жизнь

вопреки судьбе и богам, можно иллюстрировать словами Зевса (Од., I.32-34).

Странно, как люди охотно во всем обвиняют бессмертных.

Зло происходит от нас, утверждают они, но не сами ль

Гибель, судьбе вопреки, на себя навлекают безумством.

Поскольку в поэмах Гомера отражены решительно все периоды общинно-родового

развития, то и подлинно научное решение проблемы божественной и человеческой воли

может быть только историческим. Обычно старались и еще до сих пор стараются дать

какой-то один ответ на этот сложнейший вопрос.

Все имеющиеся у Гомера решения этого вопроса должны распределяться в

соответствии с отраженными у него периодами исторического развития. Поэтому решений

этих много и они противоречивы.

з) Гегель о соотношении богов (или всеобщего) и индивидуумов (или единичного) в

эпосе. Несмотря на идеалистическую основу своей философии и несмотря на постоянный

однотонный схематизм своих построений, Гегель наилучше понял настоящее

взаимоотношение богов и людей у Гомера, замечательным образом избегая всякой

метафизики, позитивизма и формализма, в которые так часто впадают ученые,

обладающие гораздо большей эрудицией. Не будем приводить здесь всех тонкостей и

оттенков, которые Гегель усматривает в эпической поэзии. Хотелось бы только указать на

то центральное ядро в вопросе о взаимоотношении богов и людей, которое выше было

демонстрировано при помощи текстов Гомера.

Гегель пишет:15)

«Подлинно поэтическое, идеальное отношение между богами и людьми состоит в их

тождестве, которое должно проглядывать еще и в тех случаях, когда всеобщие силы

действующих лиц и их страстей противопоставляются как самостоятельные и свободные

от этих лиц. Все приписываемое богам [154] должно именно скоро оказаться вместе с тем

собственной внутренней сущностью индивидуумов, так что, следовательно, с одной

стороны, господствующие силы представляются индивидуализированными,

самостоятельными. Но, с другой стороны, это внешнее человеку оказывается тем, что

имманентно его духу и характеру. Поэтому остается делом художника примирить различие

этих двух аспектов и соединить их тонкими звеньями. Он должен сделать заметным для

нас, что поступки действующих лиц коренятся во внутренних человеческих

переживаниях, но вместе с тем он в такой же мере должен выявить и сделать наглядным в

виде индивидуализированных образов то всеобщее и существенное, сила которого

обнаруживается в этих поступках. Душевная жизнь человека должна открываться в богах,

представляющих собою самостоятельные всеобщие воплощения того, что действует и

властвует в его внутренней жизни. Ибо только тогда боги представляют собою вместе с

тем богов его собственного сердца и страсти последнего».

«Поэтому те, которые объясняют богов всегда либо только как силы, внешние

человеку, либо только как силы, внутренне присущие ему, и правы и неправы. Ибо боги