Следователь глянул в свой блокнот и сказал:

– У меня тут написано, что ваша жена и Астахов были любовниками.

У Веры сжалось сердце. Она робко посмотрела на Шевердука, но ее наставник выдержал удар стойко.

– Написано? – с нескрываемым сарказмом повторил Шевердук. – А вы что, писатель?

Следователь засмеялся:

– Хорошая шутка! Нет, Иван Федорович, я не писатель. Просто у меня плохая память, и я вынужден записывать важную информацию в блокнот. Но вы так и не ответили на мой вопрос. Вы знали, что ваша жена спит с Астаховым?

Самообладание не изменило Шевердуку и теперь. Он смотрел на следователя спокойно и невозмутимо. Вера поняла, что попытка следователя вывести Шевердука из себя провалилась. Похоже, Рогожин это тоже понял. С лица следователя сошло веселое выражение.

– Что же вы молчите? – спросил он, прищурив глаза. – Я недостаточно четко сформулировал вопрос?

– Почему же? Все очень четко. Да, я знал, что моя жена спит с Астаховым. Она сама мне рассказала.

Рогожин посмотрел на Ивана Федоровича удивленно.

– Забавные у вас отношения с женой, – заметил он после паузы. – И что же, вы не ревновали?

– А какое это имеет отношение к делу?

– Надеюсь, что никакого.

– Значит, вы не станете возражать, если я не буду больше говорить на данную тему?

Шевердук невозмутимо поправил пальцем очки. Глаза Ивана Федоровича поблуждали по комнате и в какой-то момент, как бы случайно, встретились с глазами Веры. «Отлично вы его», – прочел он во взгляде своей подопечной, но выражение его лица осталось по-прежнему непроницаемым.

И тут Рогожин переключился на Веру.

– Вера Сергеевна, – вкрадчиво начал он, – вы ведь в клинике недавно?

– Да. Всего несколько дней.

– Иван Федорович – ваш наставник, не так ли?

– Совершенно верно.

– Вероятно, вы с ним сильно сблизились за это время?

Вера усмехнулась:

– О да. Мы с ним теперь не разлей вода.

Насмешливый тон Веры не понравился Рогожину.

– Я также слышал, что отношения с Тимуром Альбертовичем не сложились у вас с самого начала, – продолжил он, сверля Веру меленькими глазками.

– Напротив, – возразила та. – У нас с доктором Астаховым сложились нормальные профессиональные отношения.

Следователь нарочито медленно окинул взглядом Веру всю, с головы до ног. Его любезность исчезла, а в глазах читался некий грубоватый интерес, намекающий на возможность причастности Веры к происшедшему. Он ткнул пальцем в блокнот и весело проговорил:

– А у меня тут написано, что вы повздорили. И даже толкнули Астахова в лужу. Разве так поступают с друзьями?

Вера усмехнулась:

– Я не говорила, что мы дружили. Я сказала, что у нас были нормальные профессиональные отношения.

– Значит, толкнуть человека в лужу, по-вашему, «нормально»? Интересное у вас понятие о «нормальности». Из-за чего вы с ним поссорились?

– Он попробовал ухаживать за мной, что мне не понравилось.

– И вы толкнули его в лужу? – следователь улыбнулся. – Вы опасная женщина, Вера Сергеевна. Скажите, а вы часто беседовали с Часовщиком?

Вера на секунду задумалась, потом ответила:

– Четыре раза.

– И что, защитная перегородка ни разу не подводила?

– Если бы она хоть раз подвела, я бы сейчас тут не сидела.

Рогожин тихо засмеялся.

– Дельное замечание! Могу я узнать, о чем вы беседовали с Часовщиком?

– О разном, – сухо ответила Вера. – Наши беседы длились по сорок минут. Сформулируйте, пожалуйста, вопрос точнее.

– Хорошо, – кивнул Рогожин, – я сформулирую вопрос точнее. Вы говорили с Часовщиком об Астахове?

На лице Веры отразилось удивление.

– Вы что, думаете, что я обсуждала с пациентом врача? – хрипло спросила она.

Рогожин холодно воззрился на Веру и вкрадчиво проговорил:

– Вы не ответили на мой вопрос.

Вера пожала плечами:

– Мой ответ – нет.

Следователь несколько секунд сверлил ее взглядом, затем вздохнул:

– Ну, хорошо.

– Прошу прощения, – вмешался в разговор профессор Черневицкий. – Могу я узнать, почему вы задаете такие вопросы?

Рогожин холодно взглянул на заведующего.