Что ж, идти одной через ночной лес – занятие неприятное. Любая бы на ее месте испугалась.

Вера оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что никто не идет за ней. Но, вопреки ожиданию, и в самом деле кого-то увидела. Издали и в темноте было трудно понять, идет тот человек именно за ней или нет, однако примерно в полусотне метров, в том же направлении, что и она, двигался чей-то светлый силуэт, временами довольно ясно вырисовываясь на фоне черных деревьев.

Вера пошла дальше, глядя перед собой и стискивая в пальцах кожаный ремешок сумочки. Все ее тело, каждая его мышца трепетали, силясь подавить неудержимое стремление броситься бежать очертя голову – точно так же, как в детстве, когда она с бьющимся в горле сердцем проходила по темному коридору коммуналки, чтобы затем, миновав скопление велосипедов и детских колясок, кинуться к двери и вихрем влететь в свою комнату.

Чтобы подавить страх, Вера призвала на помощь логику и рассудительность взрослого человека. Пугаться неизвестно чего – глупо. Если она сейчас побежит, то в темноте может напороться на ветку или подвернуть ногу. Да и от кого бежать? Может быть, светлая тень, которую она видела, всего лишь игра воображения?

Вера снова оглянулась. И никакой фигуры не увидела. Похоже, воображение и впрямь сыграло с ней злую шутку. Главное теперь, не сбиться с пути и не угодить в болото.

Глубоко вдохнув прохладный, пропитанный запахом влажных деревьев лесной воздух и мысленно подшучивая над собой, Вера посмотрела в сторону болота. И вдруг почувствовала, что у нее пересохло во рту и язык прилип к гортани. Белесая фигура никуда не делась, она по-прежнему следовала за Верой по пятам.

«Спокойно, – сказала себе девушка. – Спокойно, идиотка, а то и вправду окажешься в беде». И ей удалось успокоиться – ровно настолько, чтобы броситься бежать.

Однако, пробежав метров сто, остановилась. Испуганно и растерянно огляделась. Со всех сторон ее окружала черная стена мокрых, вздыхающих на ветру деревьев. Где же коттедж? В какой стороне?

Вера с ужасом осознала, что сбилась с пути. Дорога была где-то рядом, да и до коттеджа наверняка рукой подать, но попробуй отыщи его в такой темноте.

Она попыталась высмотреть хотя бы отблеск горящих окон, но ничего не увидела. В сторону клиники выходят только окна спальни и кухни, но свет там вряд ли горит. Алексей сейчас в мастерской – в последние дни муж повадился работать при свете электрических ламп. А Ольга… Ольга сидит в своей комнате с книжкой в руках. Или с бокалом…

Вера передернула плечами. Размышляя о доме, она на секунду позабыла о странной белесой фигуре, преследующей ее, но теперь снова вспомнила. Надо идти. Но куда?

Новый сильный порыв ветра закачал деревья, и в тихом, похожем на тягостный вздох, шуме листвы девушке послышалось, что кто-то зовет ее по имени.

– Вера…

И тут же она услышала шаги – под чьей-то легкой ногой тихонько хрустнул валежник. Потом где-то рядом шелохнулась ветвь. Еще несколько секунд, и Вера будет обнаружена.

Метрах в пяти от нее темнел кустарник. И тогда Вера поступила так, как на ее месте поступил бы любой ребенок. Она, стараясь ступать как можно тише, прокралась к кустарнику, обогнула его и присела на корточки.

Сидя за кустом, девушка затаила дыхание. Она не знала, кто следует за ней по пятам, но каким-то шестым чувством догадывалась, что если преследователь обнаружит ее – ей конец.

«Господи, прошу тебя, пусть он пройдет мимо!» – дрожа от ужаса, мысленно взмолилась Вера. Минута проходила за минутой. Наконец Вера набралась мужества и приподняла голову. Настороженно прислушалась. Ничего, только порыв ветра прошуршал по листве.

Он ушел? Похоже.

У нее отлегло от сердца. Вера медленно поднялась на затекших ногах. Куст бузины подсказал ей направление к коттеджу. Отсюда совсем недалеко. Еще минут пять, и она будет дома. Облегченно вздохнув, она повернулась, чтобы обойти кустарник.

И тут от ужаса скрутило желудок. Прямо перед собой Вера увидела высокую женщину в белом платье. Волосы незнакомки растрепались и висели вдоль бледного лица свалявшимися патлами. Ее лицо поблескивало в неверном лунном свете, и в его влажности и одутловатости было что-то противоестественное.

Вера начала пятиться. А женщина подступала, не сводя с нее пристального взгляда. Она словно плыла в сыром воздухе, чуть касаясь ногами травы.

Девушка пятилась до тех пор, пока не ткнулась спиной в дерево. Дальше отступать было некуда. А незнакомка все приближалась. У Веры перехватило горло, и ужас не смог пробиться сквозь сжатые мускулы гортани, чтобы вырваться наружу криком.

Бледное, одутловатое лицо женщины наплывало, росло – и вдруг остановилось, замерло в нескольких сантиметрах от лица Веры. Сначала незнакомка пристально разглядывала Веру расширившимися, полными отчаяния и ненависти глазами, затем разомкнула губы и, пахнув болотной сыростью, отчетливо проговорила:

– Он – мой.

Вера моргнула, и женская фигура исчезла, словно выступившие от страха слезы смыли ее силуэт с изнанки Вериных воспаленных век.

Через минуту, немного придя в себя, девушка тронулась с места, на негнущихся ногах обогнула куст и, спотыкаясь, зашагала к дому.