Ст. 27 сл. Вырвала прядь густую… — Срезание пряди волос представляет собой очень древний обычай, символизирующий переход человека из одной возрастной стадии в другую (инициация). Мальчик становится отроком, отрок — юношей, юноша — мужчиной. Девочка становится девушкой, затем женщиной, женой и матерью. Этот обычай многократных смертей ради жизни в новом качестве отражен в многочисленных посвятительных надписях, подлинных и книжных. См.: Эсхил, Хоефоры, 198, Каллимах, фр. ПО, 51 Пфейффер. В данном случае отрезанная прядь волос Медеи означает вступление девушки в новую жизнь и тризну по девичеству. В рукописях сказано, что она «вырвала» прядь. Первым II. Маас предположил ошибку переписчика в архетипе и предложил чтение «срезала» . Обычай требовал срезать, а не вырывать прядь волос. В переводе оставлено рукописное чтение, так как с ним может быть связано состояние Медеи, ее нетерпение и экзальтация.

Ст. 35 сл. Словно пленница… — Сравнение юной Медеи с пленницей, захваченной из б огатого дома, еще не познавшей своей участи, но уже трепещущей перед хозяйкой, схолиаст объясняет невольным страхом Медеи перед ожидающей ее неизвестностью.

Ст. 4 1. Сами собой перед ней… — Двери, которые распахиваются сами собой, — одно из проявлений античной магии.

Ст. 46 сл. Нижний край хитона… — Хитоном, или туникой, называлось нижнее одеяние, на которое набрасывался плащ, в данном случае — покрывало.

Ст. 54 сл. Вдруг Титанида богиня… — Богиня луны Селена, дочь титана Гепириона, была сестрой Эос и Гелиоса (Гесиод, Теогония, 651). Ее возлюбленный, прекрасный юноша Эндимион, был героем сказаний Элиды и Карий. Миф называл его охотником или пастухом, которого боги погрузили в вечный сон, и он спал в гроте горы Латма в Карий. Туда каждую ночь на свидание с ним спускалась Луна-Селена. Предание о Эндимионе имеет несколько версий. По Гесиоду, он был наказан из-за любви к Гере (Теогония, 651). У Сапфо его погрузила в сон влюбленная в него Селена (фр. 199, Лобель — Пейдж). Именно эта версия стала впоследствии основной (Аполлоний, Феокрит, Аполлодор, Квинт Смирнский и другие).

Ст. 57 сл. «Видно, не я одна…» — Монолог Селены предваряет драматическую сцену бегства Медеи и всех последующих событий. Поэтому здесь очень уместен его комический колорит. Подобно образам Геры, Афины и Афродиты, образ Селены снижен в традициях антропоморфизации мифов, типичной для всей эллинистической идеологии, литературы и искусства.

Процедура ворожбы и приготовления зелий всегда требовала полной тьмы, что давало возможность Селене покидать небо и скрываться в гроте Эндимиона. В это время над ней и смеялась Медея. Теперь Селена чувствует себя отмщенной и сама смеется над Медеей.

Ст. 70 сл. В сумерках голосом громким… — Нерешительность и стыд заставляют Медею обратиться к младшему из своих племянников.

Ст. 94 сл. Зевс Олимпиец пусть сам… — Ясон обещает Медее законный брак с ним и скрепляет свое обещание клятвой. Здесь важна эта клятва, обращенная к Зевсу Хранителю клятв, как социально юридическая гарантия.

Ст. 133. Кавказское море — Черное море.

Ст. 139 сл. Быстро взвиваются к небу… — Рассказ о драконе имеет отдаленное сходство с текстом «Илиады» (XX, 5).

Ст. 143 сл. Голосом сладким взывая… — Древние считали Сон братом Смерти, ее близнецом, обитающим в подземном мире (Гомер, Илиада, XVI, 672; Гесиод, Теогония, 211). Овидий (Метаморфозы, XI, 592) поселяет его в стране киммерийцев, в тихой и темной пещере, где его постоянно окружают грезы. Поэтому Медея вместе со Сном призывает богиню ночную, т. е. Гекату.

Ст. 154. Тут Медея, сломав можжевельника ветку… — В античности можжевельник наделялся различными целебными средствами, в частности, его считали средством против змеиных укусов (Никандр, Средства от укусов, 584; Плиний, Естественная история, 24, 54).

Ст. 161 сл. А она, стоя рядом… — Ясон был поглощен созерцанием руна и невнимательно следил за действиями Медеи. Этот психологический нюанс заключен в противопоставлении действий и поведения обоих. Она продолжала усыплять дракона, а он тем временем побудил, или приказал , уходить. Реакция Медеи остается не вполне понятной из-за испорченного рукописного чтения. В одних рукописях говорится, что Ясон и Медея вместе покидали рощу . В других рукописях дается единственное число, т. е. покидала одна Медея . Г. Френкель и Ф. Виан, последние издатели, предпочитают первое чтение, относя второе к случайной ошибке переписчика. Мне кажется, что в общем контексте более оправдано второе, относящееся к одной Медее, она не сразу покинула место и пошла за Ясоном. Ведь во всей этой сцене главное место занимает Медея. В старом издании Меркеля выбрано второе чтение, и на нем останавливается Г. Ф. Церетели.

Ст. 166. В спальню с высот… — Женские покои всегда помещались наверху (см.: Гомер, Илиада, II, 504).

Ст. 169 сл…в бороде светло-русой… — Греческое прилагательное переводится как «русый», «светлый», но отнюдь не «смуглый», как перевел Г. Ф. Церетели. Ясон молод и русоголов (см.: I, 1074). Здесь же русой бородкой опушены его щеки, и их цвет сливается с цветом золотого руна.

Ст. 185 сл. Медею ввел он с собой… — Подняв и поставив Медею на разложенное руно, Ясон, по мнению Г. Френкеля, еще раз, теперь уже при всех, подчеркивает непреложность той клятвы, которую он дал Медее. Его жест символичен при похищении невесты, где руно должно быть веном, т. е. выкупом.