Шрифт:
Асклепиаду вторит Мелеагр (кон. II — нач. I в.):
Сыздетства, в матернем чреве, Эрот, забавляясь игрою, Жизнь мою проиграл в кости, не зная забот. (Там же, XII, 47)По мнению Ф. Виана, Аполлоний по памяти описывает известную скульптуру Поликлета «Играющие в бабки».
Ст. 132. Адрастея — одна из нимф, кормилица Зевса (см.: Каллимах, I гимн, 47 сл.).
Ст. 159. Гор высоких две оси… — Свод небес поддерживают два столба, как в «Одиссее», I, 54. Горы же, о которых говорит Аполлоний, скорее всего Парнас и Кавказ.
Ст. 168 сл. «Вам, друзья, открою…» — Речь Ясона построена по всем правилам греческой риторики. Главное в ней — еще раз подчеркнуть мирные намерения предстоящего посольства к Эету. Ясон ждет от Эета миролюбия и дружеского приема и хочет убедить его в своем нежелании прибегать к силе .
Ст. 170. Общая ведь нужда… — В этом стихе появляется довольно редкий у Аполлония хиат, воспроизведенный в переводе.
Ст. 195 сл. С Авгием следовать он… — Скипетр в руках Ясона — символ мирных намерений аргонавтов. В спутники Ясон выбирает четырех Фриксидов, внуков Эета, и Авгия, сводного брата Эета. Оба они — сыновья Гелиоса. Характер же четвертого брата, Теламона, его мужественность и пылкость, его преданность Ясону и общему делу, достаточно раскрыты в предыдущих книгах «Аргонавтики».
Ст. 198 сл. Плоский там виднелся холм… — О Киркейском холме и долине (см.: II, 398) упоминают историк IV в. Тимей, Валерий Флакк и другие. По словам Г. Ф. Церетели (с. 320), в Абхазии все еще существует древний обычай подвешивать на деревья тела людей, убитых молнией. Аполлоний вряд ли прибегает к обобщению, а пользуется своими источниками, удостоверяющими существование повсеместного обычая кавказских народов.
Ст. 208 сл. Гера, путникам этим… — Гера стремится обезопасить своих любимцев и скрывает их в тумане. Такой же мотив в «Энеиде» Вергилия, но вместо Геры (Юноны) там действует Афродита (Венера), мать Энея (I, 411 сл.).
Ст. 213 сл. Встали в преддверьях они… — Прибытие аргонавтов ко дворцу Эета Аполлоний мог моделировать по образцу прихода Одиссея в город феаков. В аполлониевском эпизоде много гомеровских слов. Аполлонию тут следует Вергилий (Энеида, IV, 421 сл.). Тут же, в «Аргонавтике», типичен любимый прием эллинистических поэтов — описание реальных памятников искусства (экфраза). Триглиф — украшение во фризе антаблемана на колоннах дорического стилях >стоящее из столбиков с двумя целыми желобками в середине и двумя полужелобками по краям.
Ст. 223. Плеяды — группа звезд в созвездии Тельца, из них семь наиболее ярких звезд, по мифу, считались дочерями Атланта и Плейоны.
Ст. 231 сл. Гелиос в дар его получил… — На Флегрейских полях во Фракии, согласно мифу, произошла битва олимпийских богов с гигантами, детьми Урана и Геи. Гиганты, полулюдиполузмеи, отличались необыкновенной силой, но были смертными. Колесница Гелиоса была изображена на метопе афинского храма Афины-девы (Парфенон).
Ст. 236. Портик выстроен был. — Портик, в который вошли аргонавты, мог быть украшен скульптурами или картинами. Не случайно схолиаст называет его «Пестрой стоей», подразумевая замечательную галерею-музей в Афинах.
Ст. 24 1 сл. В жены Эет себе деву… — Гесиод знает океаниду Идию, мать Медеи и жену Эета. Также у Софокла в несохранившейся драме «Скифянки» (фр. 546) и у Ликофрона (Александра, 1024). По другой версии, Кирка и Медея были дочерьми Эета и Гекаты. Алсирт обычно считался не старшим, а младшим братом Медеи. Второе имя, Фаэтон, Апсирт получил в память о погибшем сьше Гелиоса, брате Эета. Матерью Апсирта Софокл называет не Астеродейю, а нереиду Неэру.
Ст. 274 сл. Между тем Эрот невидимкою… — Здесь Эрот уже непохож на того капризного озорника, каким он был на Олимпе. Новый образ Эрота в греческом тексте передан формой перфекта, т. е. совершенного вида от глагола («возмущать», «волновать»). Эрот возмущен и сердит. Именно такой Эрот обычен в античной поэзии. Г. Ф. Церетели неточно переводит его определение прилагательным «злобный». Столь же типично сравнение Эрота с безжалостным оводом. Оно встречается у Анакреонта, Симонида, Феокрита, поэтов-эпиграмматистов и т. д. В целом все действия аполлониевского Эрота традиционны в античной поэзии, начиная с Архилоха и Сапфо. Персонифицированный Эрот передает свои свойства своей жертве и даже тому чувству, которое он возбуждает, стреляя в людей. Под сердцем Медеи, куда нанесена невидимая рана, стал пылать жгучий эр от ( — букв, «гибельный», «пагубный»).