Диана практически никогда не использовала пудру и румяна. Ей нравилось, когда чувства играли, расцвечивая кожу естественным румянцем. Сидя в своем уголке на шелковой подушке, она чувствовала, как горят ее щеки, и не могла скрыть радостного волнения. Всю эту ситуацию она считала весьма занятной. Ей до смерти хотелось, чтобы произошло что-нибудь очень важное, чтобы что-то перевернуло ее жизнь. И теперь, когда перед ее семьей замаячила перспектива бедности, может быть, она, Диана, сумеет наконец-то обрести что-то особенное. Начать жить настоящей жизнью. Мысли девушки лихорадочно скакали, она уже рисовала в своем воображении яркие безумные картины гордого и романтичного нищенского существования. Она не понимала, как остальные члены семьи Холланд могут вести себя так глупо, делая вид, что ничего не произошло. И притворяясь, что они по-прежнему так же богаты, как их воскресные гости. Сердце ее бешено колотилось, и ей ужасно хотелось прямо сейчас совершить какой-нибудь безумный, из ряда вон выходящий поступок.

– Мисс Холланд, я спешу выразить вам свою радость от того, что вы наконец-то вернулись! Никогда не видел ничего более прелестного, чем вы в костюме пастушки на балу в Ричмонд Хейз, – рассыпался в комплиментах Тедди Каттинг, расположившись на диванчике расцветки павлиньих перьев, что стоял рядом с Элизабет.

Элизабет застенчиво улыбнулась и легко подняла руку, словно отмахиваясь от комплимента, а потом вновь аккуратно вернула ее на место.

– Цвет слоновой кости вам невероятно идет, как, впрочем, и небесно-голубой.

В тот момент на Элизабет было бело-голубое льняное платье с высоким воротом. Впрочем, неискушенному мужскому взгляду оно, возможно, казалось именно небесно-голубым. Диана сидела и думала, что ее сестра похожа на бездушную фарфоровую куклу.

– Тедди, скажите, на этой неделе вы собираетесь кататься на яхте? – спросила Элизабет. Это был искусный ход, призванный вернуть разговор к гостю, увлечь его. Она отлично справлялась со своей ролью: утренний разговор, видимо, не прошел даром… Диану в очередной раз передернуло от явной абсурдности подобного поведения.

– О, Тедди, – спародировала девушка, взмахивая руками в фальшивом экстазе, – вы должны рассказать мне, собираетесь ли вы кататься на этой неделе на яхте!

Она театрально закатила глаза, покачала головой и добавила громкое «ха!», чтобы усилить эффект. Эти никчемные трусы могут притворяться кем угодно, думала она. Правила этикета, по которым жили и умирали богатые, больше не имели к ней никакого отношения. Конечно, она еще не полностью осознала сделанное матерью заявление, но не могла побороть в себе чувство, что ее жизнь – ее настоящая жизнь – начнется с минуты на минуту, Тедди и Лиз повернулись к Диане, словно только что вспомнили о ее существовании.

– Мама? – многозначительно произнесла Элизабет.

– Разве Диане не нужно быть сейчас в другом месте? – Миссис Холланд хлопнула узловатой ладонью с длинными пальцами по маленькому карточному столику, за которым они играли с тетей Эдит, Зловеще помолчав, она добавила: – Диана, ты все утро ведешь себя странно. Может быть, тебе нездоровится? И вообще, ступай в свою комнату.

– Я никогда не болею, и вы все об этом знаете. – Диана с шумным шелестом перевернула страницу книги. – Разговор о поездке на яхте и в самом деле был слишком скучным. Разве есть смысл его продолжать?

Повисло неловкое тягостное молчание, и Диане показалось, что Тедди начал нервно ерзать. Элизабет растерянно опустила голову, а рот миссис Холланд искривился от ярости.

– Диана, – изрекла она металлическим голосом. – Ты не должна так говорить. Наш гость может тебя неправильно понять.

Луиза повернулась к Тедди.

– Конечно же, она хотела сказать, что разговоры о яхте не могут не волновать всех нас. Ведь мистер Холланд так любил кататься на них!

Диана закатила глаза, услыхав эту свежую ложь. Все прекрасно знали, что отец никогда не интересовался никакими судами вообще. Она вновь безмятежно растянулась на подушках, в то время как мать, сестра и тетя сидели с перекошенными напряженными лицами.

– Да, конечно… Я и в самом деле собираюсь покататься на яхте, – кашлянув, произнес Тедди, деликатно обходя неловкий момент, – Мы отправимся, как только сможем, мы с Генри…

– Кстати, как поживает Генри? – перебила его миссис Холланд.

– О, как обычно, лучше всех! Но никогда не знаешь, чего от него ждать. Вот почему все вечно хотят поговорить с ним, но никому это не удается, – рассмеялся Тедди, закрыв этим тему.

Он посидел еще пятнадцать минут – чтобы время его визита составляло точно предписанные обществом полчаса – и затем, отпустив миссис Холланд положенные комплименты, похвалив ее прелестных дочерей и поблагодарив за столь освежающий чай со льдом, отправился дальше с визитами.

Диана без тени сожаления смотрела, как он уходил. Поскольку Тедди Каттинг был безупречно вежливым, он всегда казался Диане скучным и однообразным. Да, он довольно мил, – думала она – но не более того… Юную мисс Холланд коробил и еще один нюанс всех этих визитов – по правилам приличия, джентльмены навещали дам, в то время как дамам предписано было лишь сидеть и с приклеенной улыбкой выслушивать комплименты. Это значило, что дама, или леди, или как там еще следовало называть себя Диане, никак не могла выбирать тех, кто бы к ней приходил. И сама проявить инициативу тоже не имела права.