– Если они правдивы, то вы очень интересный человек, – улыбнулась она, прикусывая нижнюю губку.

– Ну, тогда я полностью все отрицаю, – он пожал плечами и продолжил: – Кроме, пожалуй, того, что мне нравятся хорошенькие девушки, это правда. Но сколько вам лет, кстати? Вы же совсем недавно стали выходить в общество. Посмотрите на себя, возможно, вас даже еще никто не целовал, и вы…

– Меня целовали! – перебила она в чисто детской манере и почувствовала, как вспыхнули щеки.

– Могу поспорить, что не лучшим образом, – возразил Генри, вздернув бровь.

Снаружи, в коридоре, Клэр отвечала Элизабет, что шляпа мистера Шунмейкера пропала, и тогда Элизабет выразила свое недовольство работой слуг.

Диана осмотрелась вокруг: головы животных на стенах, Тяжелая старинная мебель, большая оловянная ваза, наполненная увядшими розами. Их лепестки темнели и опадали на пол. Портьеры были задернуты, создавая приятный полумрак… Она перевела взгляд на худощавую фигуру Генри Шунмейкера и вдруг почувствовала, как неясная боль сдавила грудь, а голова закружилась. Происходящее казалось ей нереальным. Раньше Генри казался ей недосягаемой мечтой, и вот он стоит перед ней – такой взрослый, такой умный, ироничный, обаятельный… Даже по его манере держаться можно было понять, что он старше ее и, конечно же, гораздо опытнее. Он знал и умел много такого, о чем она даже не догадывалась. Ей хотелось повести его наверх, запереть все двери и разговаривать с ним до поздней ночи.

– Действительно целовали? – недоверчиво спросил Генри, приподнимая бровь. Он подошел ближе, потянулся за шляпой, и Диана почувствовала тепло его дыхания. Она замерла. Он был так близко, что она чувствовала – они и правда могут коснуться друг друга. Затем он мягко снял шляпу с ее кудрей и повернул лицо так, что его губы вскользь коснулись ее. У девушки перехватило дыхание. Его прикосновение было подобно электрическому разряду.

Он пристально взглянул ей в глаза, улыбнулся краешком губ, а затем вновь приблизил свое лицо к лицу Дианы. Вот, подумала она. Вот именно такое чувство и должно быть! Оно должно пронизать все тело, с головы до пят, и так, чтобы ноги подкашивались.

И тут Генри отодвинулся, еще раз посмотрел на нее озорным всезнающим взглядом и подмигнул. Затем выпрямился и, не сказав пи слова, быстрым шагом вышел в коридор.

– Дорогие дамы, похоже, я потерялся по дороге из гардеробной, – услышала Диана. В его голосе звучали смешливые нотки, и она знала, что хоть он и говорил с Клэр и Элизабет, но именно с ней его связывала общая тайна, – До свидания!

– До свидания, – донесся до нее обиженный голос Элизабет.

Затем дверь закрылась. Диана еще несколько минут неподвижно стояла в гостиной, стараясь унять бешено колотившееся сердце. В голове у девушки крутилась одна и та же мысль, приводящая ее в неописуемый восторг. «Я только что поцеловалась с Генри Шунмейкером, – повторяла она вновь и вновь про себя. – Я только что поцеловалась с Генри Шунмейкером!»

Таинственную посылку принесли чуть позднее, когда Диана успешно прокралась, никем не замеченная, в свою комнату и в задумчивости присела на кровать. Клэр нетерпеливо переминалась рядом, желая узнать, что же находится в загадочной коробке, и Диана вначале хотела открыть ее сразу же, немедленно. Они со служанкой частенько сплетничали о молодых людях и доверяли друг другу фантазии, в которых фигурировали океанские лайнеры и наследники престолов маленьких европейских государств. Но какие-то вещи были слишком реальными, чтобы делиться ими, и потому Диана поблагодарила Клэр, обняла и попросила оставить в одиночестве.

Она услышала, как Клэр отошла от двери, и затем быстро раскрыла круглую, богато украшенную золотом коробку. Внутри, на угольно-черном бархате, покоилась знакомая шляпа и записка:

Она прочла его записку, наверное, раз двести, пытаясь понять ее истинный смысл. Кроме желания узнать вас получше? Что это может означать? Она дрожащими руками надела шляпу чувствуя, что уже почти влюблена в того, кого едва знала…

Прошло несколько часов, а Диана все еще лежала на кровати в своей комнате и что-то задумчиво писала. Шляпа по-прежнему была у нее на голове. Услышав стук в дверь, она быстро встала, рывком сорвала с себя шляпу и запихнула ее вместе с запиской под кровать, подальше от чужих глаз. Тихое «тук-тук-тук» повторилось. Диана захлопнула дневник, страницы которого раскрывали тайну сегодняшней волнительной встречи, и сунула его под подушку.

– Кто там? – крикнула она, даже не пытаясь скрыть раздражение.

В дверях показалось прекрасное лицо Элизабет. Глаза ее были широко распахнуты и казались Диане такими же пустыми, как тогда, в гостиной. Сестры с тех пор еще не разговаривали, но это было в порядке вещей. Они все сильнее отдалялись друг от друга, и задушевные беседы в последнее время были для них редкостью.

– Могу я войти? – мягко спросила она.

– Конечно, – ответила Диана, укладываясь на кровать и той же позе, в какой лежала до того, как ее прервали, – на живот, лицом к подушке. Обычно на подушке лежал дневник, чтобы удобнее было писать, и теперь девушке казалось, что подушка впитала в себя ее тайны, мечты и сокровенные желания. Ей совершенно не хотелось сейчас разговаривать с Элизабет, тем более что в последние дни сестра вела себя очень странно.