Отец, похоже, был доволен и даже немного смущен всеми этими потоками льстивых поздравлений. Очевидно, в этот раз он не заметил, что Генри решил напиться. Старик сидел в кресле во главе стола, громко изрекая высокопарные фразы. Справа от отца расположилась Изабелла. Генри усадили между ней и младшей сестрой, Пруди, которая мнила себя интеллектуалкой, а потому облачалась исключительно в черный муслин и ни с кем не разговаривала. С другой стороны стола, слева от старого Шунмейкера, восседала миссис Холланд с каким-то парнем по имени Бреннан. За ними сидела Элизабет, задумчиво перемешивая в своей тарелке салат из лобстеров.

Через два места от нее сидела Диана, юная и обворожительная. Но вместо того чтобы вести себя сдержанно и спокойно, как требовали приличия, она вертелась, жестикулировала, смеялась, надувала губки, в результате чего и платье, в которое ее впихнули, и сама комната стали выглядеть нелепо и чопорно. Ее глаза то сверкали гневом, то лучились радостью, и в сравнении с ее постоянно меняющимся сияющим взглядом золото на столе выглядело грудой потускневшего железа, а все окружающие казались лишь бесцветным фоном для нее, такой живой и такой прекрасной.

Генри представил ее в своей шляпе и улыбнулся про себя. Целовать младшую сестру через полчаса после предложения руки и сердца старшей – так далеко он еще никогда не заходил! Время от времени он пытался поймать взгляд Дианы, но ей каким-то непостижимым образом удавалось смотреть на все что угодно, кроме него.

– Вы читали «Пробуждение»? – спрашивала она того игрока в крикет из Пенджаба, или кто он там был, расположившегося рядом с ней. Предполагаемый принц качал головой, улыбаясь и продолжая бесцеремонно разглядывать ее.

– Говорят, произведение слишком скандальное, и его вряд ли еще раз опубликуют. Но это гениальная вещь!

– Я впечатлен тем, как много вы читаете, – Принц с такой фамильярностью придвинулся к Диане, что Генри захотелось встать и хорошенько ему врезать, – Когда я жил в Англии, мне казалось, что леди совсем ничего не читают.

– О, да, я порой чужда условностям, – ответила Диана с теми же сияющими глазами, что так вскружили голову Генри в прошлое воскресенье.

Он посмотрел на стол и с радостью заметил полный бокал скотча, появившийся словно по мановению волшебной палочки. Став свидетелем публичного унижения Пенелопы, официально обручившись с ее лучшей подругой и обнаружив, что неотвратимо влюбляется в ее младшую сестру, Генри прибегнул к выпивке как к единственной безопасной тактике. Он повернулся вправо, перегнулся через Пруди к своему другу Тедди и поднял бокал.

– Веселись и благодари Бога, что ты в этом не замешан. Ты можешь сидеть спокойно и наблюдать, как я прохожу через все эти круги ада.

Тедди оторвал взгляд от миловидной кузины Холландов, сидевшей рядом с ним с другой стороны.

– Поздравляю! – ответил Тедди, поднимая свой бокал. – За моего удачливого друга. Ты ее не заслуживаешь.

– Что это значит? – полюбопытствовал Генри.

– Ничего, ерунда, – рассмеялся Тедди. – Пей и не будь таким угрюмым, хорошо?

Генри тяжело вздохнул и залпом опрокинул в себя почти целый бокал крепкого напитка. Его терзали противоречивые чувства, и он сейчас был совершенно не в состоянии в них разобраться. С одной стороны, он уже начал видеть в предстоящем браке определенные плюсы. А с другой стороны… Он всеми силами пытался не думать о том, что его холостяцкая свобода и запретные развлечения в другой, менее элегантной части города навсегда останутся в прошлом. Генри отодвинул бокал с остатками скотча и уставился на блестящие красные грейпфруты, лежащие на блюде в центре стола.

– Ну так как, мисс Диана, – звенящим голосом обратилась Изабелла через стол, – Вы с мисс Холланд уже выбрали цвета для свадьбы? Знаете, сейчас самым модным для невест оттенком считается розовато-лиловый. На моей свадьбе…

– Розовато-лиловый – вчерашний день, – обрубила Диана. Несколько темных завитков упали на шею, словно подчеркивая ее неодобрение.

– О нет, – вмешалась Элизабет, – Это прелестный цвет. Хотя… – тут она понизила голос, словно заметила кусочки еды на чьем-нибудь подбородке, – Он слишком популярен.

– О, я понимаю, что вы имеете в виду, дорогая. Но представьте: ваши семь самых близких подруг в этом дивном цвете…

Генри снова попытался встретиться взглядом с Дианой, заглянуть в ее огромные живые глаза. Его постоянно отвлекали: вокруг стола суетились слуги, молодые люди хлопали в ладоши и пронзительно кричали, и Генри это начинало раздражать. Он все больше и больше чувствовал в Диане родственную душу, он знал, что она тоже считала все эти разговоры о свадьбе скучными и бессмысленными. И внезапно он осознал, насколько ему стали безразличны и неинтересны привычные балы, вечеринки, развлечения… Все, чего он жаждал сейчас, – поговорить с Дианой и очередной раз убедиться, насколько совпадают их вкусы и предпочтения.