В воздухе стояла вонь инопланетного дыхания, вывалившихся внутренностей и резкого пережжённого озона от лазерного огня.

Стены по-прежнему дрожали — танки ксеносов продолжали обстреливать священный храм, даже когда внутри сражались их сородичи.

С криком упала молодая девушка в боевой броне Ордена Серебряного Покрова — орда зелёнокожих выпотрошила воительницу. Мечи Артариона — оба отключились из-за застрявших ошмётков мяса и теперь использовались, как покрытые зубьями дубинки — разорвали морду и горло убийцы сестры. И тут же знаменосца оттеснили четыре твари, которые заняли место поверженного зверюги.

Резню перекрыл резкий и яростный голос.

— Убейте их всех! Ни один не должен уйти! Никогда ещё инопланетные твари не оскверняли это святейшее место!

Гримальд схватил за горло ближайшего орка и ударил зелёнокожего шлемом-черепом в морду, сокрушая отвратительные кости ксеноса. Голос принадлежал настоятельнице, и капеллан понял, где оказался.

Нет.

Нет, как он может быть уже здесь?

Всего лишь за несколько часов нас оттеснили к внутреннему святилищу. Крики Синдал сослужили плохую службу: они отвлекли всех от бездумного пыла кровопролитной схватки и заставили посмотреть правде в глаза.

Внутренне святилище превратилось в бушующее скопление рубящих, пронзающих и стреляющих людей и орков. Мы разбиты. Никто в этом зале не переживёт ближайшие минуты. Остальные тоже поняли это, и я вижу сквозь толпу, как они пытаются сбежать, найти путь мимо орков, а не погибнуть на последнем рубеже.

Ополченцы. Гражданские. Гвардейцы. Даже несколько штурмовиков. Половина из того что осталось от наших сил трусливо дрогнула и пытается удрать.

Моя рука всё ещё сжимает глотку орка, я тащу пинающуюся тварь за собой, и взбираюсь на Главный алтарь. Зелёнокожий сопротивляется, но его удары слабы — череп проломлен, а восприятие захлестнула боль.

Мой плазменный пистолет давно потерян, оторвался за прошедшие два дня боёв. Цепь осталась. Я оборачиваю её вокруг шеи твари и рычу под изукрашенным потолком, душа орка на глазах у всех в зале.

— Соберитесь с духом, братья! Сражайтесь во имя Императора! — Тварь корчится, умирая, когти ксеноса тщетно скребут мою броню. Я усиливаю хватку и чувствую, как толстые позвонки существа начинают трещать и ломаться. В свинячьих глазах стоит ужас, и это… это вызывает у меня смех.

— Я уже вырыл себе здесь могилу… — снаряд взрывается на моём плече, осколки брони разлетаются в разные стороны. Я вижу, как Приам убивает стрелявшего Чёрным мечом, держа оружие одной рукой.

— Я уже вырыл себе здесь могилу, и я либо одержу триумф, либо погибну!

Ещё живы пять рыцарей, и они кричат тоже, что и я.

— Без пощады! Без сожалений! Без страха!

Стены задрожали, словно их ударил титан. Я продолжаю смеяться, но на секунду мне показалось, что вернулся ”Сокрушитель Богов”.

— До конца, братья!

Клятву подхватывают те из нас, кто всё ещё дышит, и мы продолжаем сражаться.

— Они обрушат храм! — кричит Приам, и что-то не так с его голосом. Я понимаю, в чём дело, когда вижу, что у мечника нет руки, а броня на ноге пробита в трёх местах.

Я никогда прежде не слышал в его голосе боль.

— Неро! — Кричит он. — Неровар!

Твари примитивны, но не лишены разума и хитрости. Белый цвет на шлеме показывает, что Неро апотекарий и орки знают, насколько он ценен для людей. Приам увидел его первым — их разделяет два десятка метров рукопашной. Инопланетное копьё с огромной силой бьёт рыцаря в живот, и несколько тварей поднимают Храмовника над землёй, словно боевое знамя.

Никогда прежде я не видел такую смерть, как у Неровара. В то время когда я пытаюсь пробиться к нему, я вижу, как апотекарий хватает копьё руками и глубже вгоняет в себя, стремясь дотянуться до ксеносов внизу.

У него нет ни болтера, ни цепного меча. Последнее что он сделал в жизни — вытащил гладиус из ножен на бедре и изо всех сил бросил месть Храмовника в орка, который крепче всех держал копьё. Апотекарий даже подтащил себя поближе к врагам, чтобы быть уверенным, что не промахнётся. Короткий клинок ударил точно в зловонную пасть твари, даруя орку мучительную смерть — задохнуться от лезвия меча пронзившего глотку, язык и лёгкие. Тварь больше не может удерживать копьё, оружие падает на землю, и Неро погружается в кипящую массу зелёнокожих.

Больше я его не видел.

Однорукий и израненный Приам шатается передо мной. В шлем попадает и взрывается снаряд, разворачивая мечника лицом ко мне.

— Гримальд, — произносит он прежде, чем упасть на колени. — Брат…

Вспыхивает пламя — химический огонь облепляет доспех и прожигает мягкие сочленения брони, разъедая плоть под ней. Орк поливает мечника из огнемёта разрушительным пламенем.

Я мучительно медленно прорубаюсь к нему, чтобы отомстить, когда клинок Артариона вырывается из грудной клетки твари. Он ногой сбрасывает труп орка со сломанного цепного меча. Совершив возмездие, знаменосец разворачивается со всем изяществом, какое только возможно в этой резне и оказывается спина к спине со мной.