Норвежец подошел к шкафу и распахнул дверцы. Марина озабоченно наблюдала за ним. Может, за «резинкой» полез, свое добро предпочитает? Клиент обернулся. Вот урод! В руках он держал самую настоящую плетку. Махнул ею в воздухе, рассекая воздух.

— Ну как? Специально для тебя приготовил!

Марина отшатнулась. Это не шутка. Накачанный наркотиками мерзавец хочет по-настоящему ее отхлестать.

— Э-э, послушай! — хрипло сказал Марина. — Я этого не люблю. Убери это… Я такими вещами не занимаюсь. Если хочешь, позови Татьяну!

Сплетенная косичкой плетка со свистом обрушилась девушке на плечо. Она закричала и выгнулась от невыносимой боли. Марина инстинктивно ощупала мгновенно вздувшийся рубец на коже и разрыдалась, г — Ты мне не указывай! — зарычал вмиг озверевший Норвежец. — Я буду делать то, что мне нравится. И не с Татьяной, а с тобой! А ты… Улыбайся, падла! Улыбайся!

Он визгливо рассмеялся и ударил ее по спине еще раз. Девушка упала на ковер.

— Вставай! — заорал он. — Ползи в койку, тварь!

Марина кое-как поднялась. Когда в воздухе снова взвилась плетка, она, забыв о профессиональной этике, изо всех сил толкнула его в грудь. Норвежец пошатнулся и едва не упал навзничь.

— Ах так? Сука! Замочу!

Бросив плетку на пол, он подскочил к тумбочке и выдвинул верхний ящик. Пошарив там рукой, вынул металлический прутик.

Марина сначала даже не поняла, что это. Потом стало ясно: он сделал в воздухе какое-то неуловимое движение — и из стального прутика выскочило длинное лезвие. Одурманенного спиртным и наркотиками мужика трясло, даже зубы стучали.

— На колени, падла!

Истерически рыдая, Марина упала на колени. Ожидая удара лезвием, в ужасе закрыла глаза.

Норвежец поднял с ковра плетку и с остервенением стал стегать девушку. Марина наклонила голову и закрыла лицо руками.

— Эй, ты чего, красавец? Мы так не договаривались! — раздался где-то рядом разгневанный женский возглас.

Не на штуку встревоженная криками и рыданиями подруги, в спальню ворвалась Татьяна, которая уже собралась было обслужить Лифта в соседней комнате.

— А ну пошла вон, мразь! — заорал Норвежец. Он только вошел в раж и был очень раздосадован неожиданным вмешательством.

Марина подняла на подругу заплаканное лицо.

— Та-а-ня! Помоги! — завыла она. — Он убьет меня!

Норвежец замахнулся, но Таня встала перед ними попыталась вырвать плетку у него из рук. Тогда он отбросил плетку в сторону и, переложив в правую руку клинок, ударом крест-накрест в два взмаха вспорол ей горло.

Таня пошатнулась и упала на спину, прижав ладонь к рваной ране, из которой хлынула кровь. Потом поднесла окровавленную руку к лицу. Казалось, она еще не поняла, что с ней произошло. Из ее рта вырвался сдавленный хрип.

Марина от ужаса потеряла дар речи. Она стояла на коленях, прижав обе руки к губам, и даже не могла закричать.

В дверях спальни появился раздетый, в одних трусах. Лифт.

— Что за фигня? — воскликнул он, осторожно заходя в комнату и глядя на лужу крови на ковре.

Казалось, труп девушки не произвел на него особенного впечатления. Почесав в затылке, он брякнул:

— А эта… жива? — и кивнул на Марину. Норвежец в изнеможении опустился на кровать, тупо переводя взгляд с живой шлюхи на мертвую. Норвежец только сейчас, похоже, осознал, что произошло. Хмель мигом выветрился из его головы.

— Водки мне, Сережа. Башка трещит…

Лифт наклонился над убитой. Хотел пощупать пульс, но, увидев глубокие раны на шее, решил, что этого делать не стоит. Поздно.

— И чего будем с ней делать? — спросил он.

— Вывезти ее отсюда надо. И тут все прибрать…

Лифт взглянул на валявшуюся на полу плетку и все

понял. Норвежец был любителем таких забав. Редкая девка уходила от него без синяков и кровоподтеков Однако, схватившись за перо, он явно перегнул палку.

— М-да-а-а, — протянул Лифт, — дела…

Он выбежал из комнаты и минуты через три вернулся с мобилой в руке.

— Я Гошке сказал — сейчас он водки принесет от стола. И как мы ее будем вывозить? — кивнул он на тело девушки.

В дверях показался охранник с бутылкой водки и стаканом. Стараясь не глядеть на окровавленный труп, он подошел к хозяину. Норвежец выхватил у него из рук бутылку и припал к горлышку. С бульканьем глотнул три раза.

— Надо закопать паскуду, и концы в воду, — отдышавшись, прохрипел он.