— Вовсе не обязательно, что он обречен провести остаток жизни в полной неподвижности. В ходе операции мы устранили повреждения спинномозгового нерва и уже начали давать Лухану регенераторы. После войны техника нейрохирургии значительно улучшилась, появились новые лекарства-регенераторы. — Она говорила уверенно. — Время и терапия помогут преодолеть паралич. Я надеюсь на это.

— Я не столь оптимистичен в отношении повреждений спинномозговых нервов, — сказал доктор Гаврил. Он еще раз посмотрел на экран с изображением мозгового ствола и покачал головой. — Интеллектуальные способности действительно не пострадали, но без зрения, слуха и речи иметь нормально функционирующий мозг представляется мне скорее проклятием, чем благословением.

В большинстве случаев мы можем хирургическим путем имплантировать нервные клетки.

При соответствующем генном стимулировании они перестроят и восстановят погибшие нервы. Обычно это проходит успешно. Проблема в том, что у адмирала аллергическая реакция на эти клеточные культуры.

Дарси бросила взгляд на Либби.

— Я знаю, — сказала она. — Но разве нет альтернативного варианта?

Гаврил долго молчал, что-то обдумывая.

— Есть… электронные имплантанты, но они не смогут полностью вернуть утраченные функции. В этом случае шансы на восстановление спинномозговых нервов представляются мне незначительными. Мы не можем точно определить масштаб повреждений, пока адмирал не придет в сознание… Он замолчал.

После паузы продолжил, но уже спокойнее:

— ЕСЛИ он придет в сознание. Есть основания полагать, что этого может и не случиться. Кроме того, могут возникнуть опасные для жизни осложнения. Мы соберем самых лучших хирургов и терапевтов и сделаем все возможное. В этом я могу вас уверить, капитан Дартмунт. Но никакой другой гарантии я дать не могу. Мне очень жаль.

Дарси кивнула.

— Понимаю, — сказала она и опустила голову.

Взгляд ее упал на побелевшие от напряжения пальцы, сжимавшие что-то…

Медаль Лухана.

Дарси разжала пальцы. Посмотрела на медаль. Вспомнила, что рассказывала Либби и его истерзанной руке. О шрамах на животе…

— Он боец, — прошептала Дарси. — И то, что Лухан пережил операцию, говорит о том, что он еще не сдался, и будет бороться до конца.

— Министр Борит, — прозвучал по интеркому женский голос, — прибыли посетители, которых вы ждали. Вы примете их?

— Да, пожалуйста.

Он тяжело приподнялся, поморщившись от боли в груди. По крайней мере, больничная одежда скрывала синяки и разбросанные по всему телу кардиосенсоры.

Дверь открылась, и министр увидел, как замерла охрана в коридоре. В палату вошли посол Эраут и Алоис Эшфорт, представлявший Троицу. Их сопровождало около десятка других официальных лиц. Эраут, чьи насупленные брови и глубокие складки у рта выдавали его состояние, сразу же направился к кровати раненого.

— Мой господин, — сказал он, стараясь говорить потише, — вы должны знать, что я категорически против того, что вы намерены сделать? Разве можно доверять так называемым союзникам после того, что случилось три дня назад? Посол Пегуш и министр Иштван погибли…

— Как и член Ассамблеи Ханессон, — перебил его Борит, — а адмирал Середж серьезно ранен. — Он покачал головой. — Нет, то, что произошло, случилось не по вине Объединенных Миров. Я в этом уверен, Эраут. Тем более, что именно адмирал Середж — мой заклятый враг — и его супруга спасли мне жизнь.

Увидев, как изумленно смотрит на него посол, Борит продолжил:

— Да, цена высока, но все великие достижения всегда обходятся дорого. Нельзя допустить, чтобы смерть Пегуша и Иштвана оказалась напрасной. Для нашей родины цена станет еще выше, если мы не сможем осуществить задуманное и завершить то, ради чего прибыли сюда.

— Да, мой господин, — произнес молодой человек, явно не убежденный в правоте министра.

Борит посмотрел ему в глаза.

— Должно же где-то начаться доверие. Кому- то надо сделать первый шаг. — Он повернулся к Алоису Эшфорту, стоящему в стороне с небольшим черным кейсом. Ему не составляло труда догадаться о содержимом. — Я готов сделать такой шаг, — сказал он. — Я подпишу Соглашение и скреплю его своей печатью. Сейчас же. Без промедления.

Люк шаттла захлопнулся. Тристан повернулся и, пригнув голову, выбрался из стартового отсека, не дожидаясь, пока дверь полностью откроется. У погрузочной площадки его ждал лейтенант Тируп.

— Осталась одна, — вздохнул Тируп, когда юноша подошел ближе.

Да, осталась одна шахта.

МАЛИН ПОЙНТ.

За герметично закрытой дверью стартового отсека зашумели двигатели шаттла. Еще несколько секунд, и он поднимется, унося очередную группу спасенных пленников с шахты Алиото. А еще через два-три часа шаттл вернется, чтобы сделать последний рейс.