По завершении операции спасательные команды будут переправлены на корабль «Мерси» для прохождения медицинского осмотра и отдыха. У кого-нибудь есть вопросы?

Вопросов не было, и через час все три основные группы, облачившись в скафандры, уже направились по своим маршрутам.

Сказанное Палахотаном во время инструктажа не подготовило, однако, Тристана к тому, что он увидел в первой освобожденной ими шахте. Сидя в темном помещении, юноша содрогнулся, вспомнив исхудавших до костей, похожих на скелеты людей, которые сбились в углы проволочных камер, откуда испуганно пялились на освободителей запавшими от голода глазами. В основном это были дети и старики, то есть те, у кого не хватало физической силы, чтобы бороться за скудные пайки.

Потом были женщины… в разорванных одеждах, с синяками на теле и безумными глазами. Они отшатывались от протянутых к ним рук, плакали, а иногда даже дрались, всерьез опасаясь, что их сейчас снова изнасилуют.

Тристан вспомнил старика с гангренозными язвами на ногах; двух ребятишек с заплаканными лицами и покрытой коркой грязи кожей, отчаянно цеплявшихся за инвалида, когда тот выносил их к шаттлу; женщину, баюкавшую давно умершего ребенка, вскрикнувшую: «Не забирайте моего малыша!», когда к ней приблизились две фигуры в скафандре.

Встречались и преступники, в основном мужчины; они ухмылялись, когда их обыскивали и под охраной отводили к шаттлам. У них были крепкие тела и злые глаза. Они не страдали от недостатка пищи, хотя и были такими же пленниками, как и все остальные. Глядя на одну такую группу, лейтенант Тируп покачал головой.

— Когда пять процентов подонков захватывают власть, — пробормотал он, — девяносто пять процентов приличных людей обречены на страдания.

Но самое страшное воспоминание, от которого ему никак не удавалось избавиться, осталось у Тристана о тех, кто не выжил. Их клали в специальные мешки: подростков, растоптанных озверевшей толпой в борьбе за брошенный охранником паек; мужчин, умерших от каких-то болезней и оставленных в грязных углах; жертв голода или зверств их же товарищей по заключению.

Тристан открыл глаза, изгоняя из памяти их безымянные лица, и потерся спиной о грубую каменную стену.

Подобная ситуация повторилась и на следующей шахте, и на третьей, и на четвертой. Как кошмары, мучавшие его из ночи в ночь, только лица каждый раз другие.

Потом они вышли к Траке Порту.

Попасть туда можно было по той же самой лестнице и через ту же самую дверь, в которую Тристан стрелял несколько дней назад. Но на этот раз гул компрессоров не мог послужить прикрытием их действий, и группа кралась по ступенькам, буквально задерживая дыхание.

Эспино все еще лежал на платформе, где его оставили Тристан и Сладский. Увидев его, юноша на секунду зажмурился. Но лейтенант Тируп всего лишь кивнул двоим из группы.

— Опустите тело на первую площадку, нам понадобится вся платформа. А его вынесем, когда все закончим.

Пришлось починить контрольную коробку на двери, соединив провода и перепаяв соединения, чтобы она заработала, как прежде.

— Теперь эта штука может хлопнуть, — предупредил, закончив работу, сержант Риоко.

— Верно, — Тируп кивнул. — Что показывают сенсоры?

— В комнате семь живых существ, — последовал ответ. — Возможно, мазуки.

— Похоже, они знают, что мы здесь, — Тируп достал шоковую гранату. — Стрелки, занять свои позиции! Всем остальным — укрыться! Риоко, давай!

Сержант надавил на ручку. Дверь с грохотом распахнулась.

В ту же секунду красные лучи лазеров прочертили помещение. Прямо перед Тристаном упал один из стрелков. Юноша выстрелил в дверной проем, а лейтенант, поднявшись, швырнул туда же гранату. Все пригнулись…

От взрыва вздрогнула платформа.

— Пошли! — крикнул Тируп.

Они ворвались в комнату, окутанную дымом. Инфракрасные прицелы выхватили из дымной пелены мазуков, разбросанных по углам. Несколько выстрелов… и с ними было покончено.

— Там еще кто-то есть, сэр! — предупредил Риоко.

По переходу гремели тяжелые шаги. Во тьме метались огни.

— Всем укрыться! — приказал Тируп.

Мазуки не стали входить в помещение, а расположившись за дверью, принялись стрелять в рассеивающийся дым. Прижавшись к стене, Тристан услышал, как вскрикнул кто-то из его товарищей, и повернулся — над раненым склонился санитар.

— Еще гранату! — сказал Тируп.

Тристан достал свою и вложил в протянутую руку лейтенанта. Тот вынул предохранитель и бросил гранату в переход.

После взрыва стрельба сразу же прекратилась. Вслед за Тирупом они выскочили в коридор, паля наугад по скрюченным на полу телам.

— Пошли! — крикнул лейтенант. — Сенсоры вперед, возможно, там еще кто-то есть. И повнимательней!

Эспино сработал на славу — весь комплекс был погружен во тьму.

— Включить ночные визоры, — сказал Тируп.