Вывели из конюшни рослых тевтонских лошадей. Вся группа захвата облачилась в одежды и доспехи орденских братьев и полубратьев. Напялили кольчуги, плащи с черными крестами, закрытые шлемы-топхельмы. Бурцев сунул в седельную сумку «шмайсер». А вот латные перчатки надевать не стал: без них все ж таки стрелять удобней.

Бейбарс тоже готовился к операции на свой лад. Нацепил под накидку пращу, прикрепил к рыцарской перевязи суму с десятком небольших булыжников. Что ж, у будущих султанов свои причуды.

Выехали…

Глава 49

Искать пришлось недолго. На конно-автомобильный патруль они наткнулись неподалеку от Скорнячной улицы. Свет фар, отблески факелов – и вот из-за угла выруливает армейский грузовик в сопровождении полудюжины тевтонских рыцарей. «Опель-Блитц» – машина той же марки, что и душегубка с Хлебного рынка, только без брезентового верха. В открытом кузове трясутся Хранители Гроба. Человек восемь. Хорошо так трясутся: фашистские каски с рожками едва не бьются друг о дружку. Все-таки улочки средневекового Иерусалима – это не ровные немецкие автобаны.

Бурцев мысленно выругался. Много… слишком много германцев. Такой патруль мог оказаться не по зубам. Но поздно – не свернуть уже, не проехать мимо.

Грузовик затормозил. Отворилась и с грохотом захлопнулась дверь кабины. Поджарый краснощекий утерштурмфюрер с кобурой на боку выскочил из машины, замахал руками:

– Стой! Сто-о-ой, говорю!

Они попридержали коней. Бурцев не давал команды «к бою», но знаком приказал приблизиться к автомобилю. Максимально приблизиться.

– Почему одни?! – гавкнул унтерштурмфюрер.

Ах, вот оно что! Немцев смущает отсутствие во встречном патруле солдат цайткоманды. Н-да, непорядок. Прокол-с, прокол-с, многомудрый каид!

Пока Бурцев соображал, что бы ответить, гитлеровец повернулся к рыцарскому конвою:

– Комтур, твои люди? Разберись.

Вперед выехал пожилой тевтон. Единственный всадник, не обремененный факелом. Как же – орденская шишка! Целый комтур. Бо-о-ольшой начальник. Рыцарь держал шлем в руках и взирал грозно, негодующе.

– Брат во Христе, где Хранители Гроба из вашего дозора? – строго вопросил орденский босс.

Ох! «Брат во Христе» – надо же! Смешно, кабы не было так грустно… Обращался рыцарь к тому, кто оказался ближе, – к Бейбарсу, чье лицо скрывал сейчас глухой топхельм. Мамлюк молчал: немецкого он не понимал.

– Ты что, оглох, свинья?

Да, «дойча» Бейбарс не знал. Однако тон и манеры разгневанного собеседника крайне не понравились уроженцу кыпчакских степей. Да и без того ясно: драки не избежать. Рука эмира легла на меч.

– Аллах Акбар! – негромко, но выразительно прогудел «брат во Христе» из-под шлема.

– Что?! – Комтур не верил своим ушам. – Что ты сказал? Брат? Во Христе?

Так, заварушка заваривается…

– Давай-ка я тебе все объясню.

«Братан. Во Христе!»

Бурцев уже подъехал к тевтону вплотную. Чуть потеснил конем комтурскую лошадь. Ошеломленный рыцарь и вовсе выпал в осадок от подобной дерзости.

– Как?! Что?!

– Глянь сюда.

«Братело, блин, во Христе».

Бурцев вынул из седельной сумки «шмайсер». Эсэсовцы не могли пока видеть его за конным магистром. Комтур видел. И грозное оружие Хранителей узнал сразу. Немец изменился в лице: ствол смотрел ему в левый бок.

– Сиди спокойно и не дергайся, – вежливо попросил Бурцев.

Им требовалось время, чтобы окружить машину.

Тевтон действительно обратился в каменную статую.

Эсэсовцы в кузове тянули шеи, стараясь разглядеть, что происходит. Из кабины выглядывало бледное лицо водителя. Унтерштурмфюрер сделал шаг вперед. И в сторону. И увидел, как рыцаря братства Святой Марии держат на прицеле.

– О майн готт! – ахнул эсэсовский летеха.

Ошарашенный комтур мигом пришел в себя.

– Готт мит унс! – прохрипел тевтон, не отрывая взгляда от «шмайсера».

Рыцарь рванул клинок из ножен.

Унтерштурмфюрер выдернул из кобуры «вальтер».

И на-ча-лось…

Бурцев шарахнул очередями от бедра, с седла. Только одна пуля предназначалась комтуру. Остальные прошивали правый борт грузовика. И тех, кто сидел за ним.

Бейбарс вздыбил коня. Обрушил тяжеленную тушу на унтерштурмфюрера. Подкованные копыта сбили человека с ног. Рыцарский меч довершил расправу. Тяжелым прямым и обоюдоострым клинком мамлюкский эмир орудовал не так ловко, как легкой сабелькой, но все же достаточно умело, чтобы добить оглушенного противника.