Шрифт:
Сзади Бурангулового пленника подгонял дядька Адам. А вокруг лучников и их добычи уже вились Ядвига, Сыма Цзян, Джеймс и Хабибулла.
– Лови, Вацалав, – Бурангул, отмотав от седельной луки конец веревки, кинул Бурцеву. Слез с коня.
Объяснил:
– Германца этого мы с дядькой Адамом вырвали у Бейбарсовых мамлюков. Порешить они его сгоряча хотели, да мы подумали, может, тебе сгодится.
Бурцев улыбнулся:
– Правильно подумали.
– И вот еще… – Бурангул сунул руку в полупустой колчан. Извлек оттуда… – Глянь-ка, что у немца было.
Так-с, знакомая штучка. Цилиндрическая болванка с резьбой, красный предохранительный колпачок, циферблат… Взрыватель с часовым механизмом! Запал для «атоммине». Да, ошибки быть не могло: точно такой же цилиндрик Бурцев видел на немецком «раумботе» с ядерным грузом в трюме.
Время на часах уже выставлено – четыре минуты. Надо только вкрутить запал, свернуть предохранитель и запустить ходики. Н-да, четыре минуты… За четыре минуты от ядерного взрыва не убежишь. И не уедешь. Выходит, этот тип в балахоне – смертник? Или? Или как?
Бурцев повертел увесистый цилиндр в руках и, не найдя, куда положить, вернул Бурангулу:
– Пусть у тебя пока будет. Только осторожнее с ним.
Бурангул аккуратно уложил взрыватель обратно в колчан.
– Срежь веревки с немца, юзбаши, – попросил Бурцев.
Пленника освободили. Тот глядел затравленно, исподлобья. Лицо испуганное, изможденное. Запавшие глаза бегали. Глаза слабого, безвольного человека. Да, это определенно не фон Берберг. И не отец Бенедикт. В этих глазах слишком много страха. Убожество ходячее, а не вояка! Неужели таких берут в элитные эзотерические части СС? Или такими их делают там? А ведь и правда… Помнится, отец Бенедикт обмолвился в темнице Санта Тринита, что ментальная поддержка цайт-прыжков вытягивает из медиумов всю энергетику, все жизненные соки. «Мрут, мрут как мухи», – сокрушался еще штандартенфюрер. Зато таким вот слабовольным медиумом управлять, наверное, легче легкого.
Глава 59
Бурцев подступил к пленнику, спросил по-немецки:
– Как зовут?
– Курц, – продребезжал тот, – Рудольф Курц.
– Медиум эзотерической службы СС?
Страх в глазах фрица сменился откровенным ужасом:
– Откуда вы можете знать?! Кто вы такой?!
– Полковник Исаев, – в очередной раз выкладывал Бурцев свою дурацкую, но производившую почему-то неизгладимое впечатление на фашистов легенду. – ОМОН, мля, Красной армии…
«Мля» немец не понял. «ОМОНа», видимо, тоже. «Красную армию» переварил быстро. Рудольф Курц шумно и жадно хватал воздух ртом.
– Я спрашиваю, ты медиум? – поторопил Бурцев.
Отпираться, да в такой одежде, бессмысленно. Рудольф кивнул. Уточнил на всякий случай:
– Я резервный медиум. Не из основного состава. Запасной.
– Плевать! Тебе поручили взорвать Иерусалим?
– Ну… э-э-э…
– Цайт-тоннель тут строишь, да?
Германец растерянно хлопал глазами. Информация о цайт-тоннеле, похоже, полностью выбила его из колеи. «Полковник Исаев» оказался слишком осведомленным собеседником.
– Вы… Я… Я не понимаю, о чем вы… – Рудольф неуклюже пытался косить под дурачка.
– Не понимаешь?! А зачем таскаешь детонатор к атомному заряду?
Немец бледнел, паниковал, но все еще упрямился:
– Я не…
– Где ваша «атоммине», медиум хренов? Где платц-башня? И где пленница из Пскова?
– Я не…
– А по зубам?
И жалости нет – есть лишь звериная злость.
А еще разок…
И есть желание знать правду. Любой ценой.
И еще…
Некогда, блин, миндальничать – полная луна болтается над головой, близится полночь. Если не уже…
Рядом одобрительно хмыкнул Освальд Добжиньский. Подобная методика допроса всегда импонировала пану рыцарю.
– Где?! – заорал Бурцев.
Немец лежал на земле в полнейшем ступоре. Выплевывал жидкое красное и твердое белое. Тупо пялился на выбитые зубы.
– Где, мать твою? – Бурцев вздернул медиума на ноги, вновь занес кулак.
И не хватило-таки арийской выдержки у фрица, измученного нелегкой эзотерической службой. Рудольф заговорил, брызжа кровью с разбитых губ.
– Мина и платц-башня там, – дрожащий палец указывал за Храмовую гору.
«Там» возвышался замок – не замок, дворец – не дворец. Унылая каменная стена с частыми бойницами и башенками охватывала приличное пространство. Со стены свисали флаги. На флагах – свастика.
– Все верно, – подтвердил дядька Адам, – вот там мы его и взяли.
– Раньше, – торопливо продолжал пленник, – это были владения ордена тамплиеров, а сейчас…
– Где пленница? – перебил Бурцев.
– Пленница?
– Шлюссель-менш! Агделайда Краковская! Или не знаешь?!
Кулак Бурцева поднялся над головой медиума. Голова медиума ушла в плечи. Словно провалилась. Словно шея вдруг взяла и исчезла бесследно.