Дашер стоял у штурвала, пока мы боролись с парусиной. Горн справлялся с одной стороны, мы с Маджем – с другой. Лишенный своего самого большого паруса, «Дракон» встретил ночь.

Я послал Маджа отдыхать, оставив Горна у штурвала.

– Схожу к капитану, – сказал я ему.

Над столом в капитанской каюте горела низко висящая лампа. Она скрипела, раскачиваясь и бросая мечущиеся тени на переборки. После тьмы на палубе здесь казалось светло, я ясно видел капитана, зажатого за штормовым бортиком койки, в который впились побелевшие пальцы. Лицо Баттерфилда тоже было бледным.

– Кто. там? – раздался слабый дрожащий голос.

– Это я, Джон.

– Джон? Подойди поближе.

Я присел у койки. Его рука оторвалась от бортика и зашарила по воздуху. Видно было, что каждое движение причиняет ему боль. Он закрыл глаза, нащупывая мое плечо. Я взял его руку, горячую, как уголь.

– Холодно, Джон. Знобит.

Я подгреб одеял. Волосы капитана прилипли к мокрому лбу. На искаженное лицо больно было смотреть.

– Рифы взял? – спросил он.

– Да. Не беспокойтесь, дядя Стэнли. – Я пожал его руку, добавил фразу из нашей морской игры: – Судно справно несет паруса.

Я хотел развеселить его хоть немного, но ему было не до шуток.

– «Дракон» – хорошее судно. Просто двигайся осторожно, все будет нормально.

– Конечно.

– И послушай, парень, – казалось, он забыл мое имя. – Посмотри, что там делает мистер Эбби.

– Где? – ахнул я.

– За бортом. Он стучал в стекло.

– Как-к? Он же…

– Побыстрей!

Я послушался, подумав, что вреда от этого не будет. Подойдя к большому кормовому иллюминатору, по шторам которого метались тени от качающегося фонаря, я услышал шум воды, обтекающей руль, поскрипывание рулевой оснастки и деревянных конструкций. Завывал ветер, утяжеленные края занавесок стучали по раме.

– Впусти его,- попросил Баттерфилд.

Руки мои замерли у штор. Я ощутил страх. «А вдруг я действительно увижу Эбби, – пугало меня воображение. – В развевающемся погребальном полотнище, с распухшим лицом и мертвой ухмылкой».

– Поскорей,- торопил дядя Стэнли.

Я рывком раздвинул шторы. За стеклом – ничего, кроме мрачного моря с еле заметным кильватерным следом судна. Стекло орошали мелкие брызги. Я повернул задвижку и распахнул створки.

В каюту ворвался ветер. Взметнулись шторы, пламя лампы вспыхнуло ярче, затем чуть не угасло. Запах соленой воды и отдаленной земли наполнил помещение. Послышался голос Баттерфилда:

– Так лучше. Где вы были, мистер Эбби?

Я закрыл иллюминатор и обернулся. Капитан приподнялся, опершись на локоть, и уставился в сплетение теней.

– Вы такой мокрый, бледный.

Мне стало жутко от этой беседы с мертвецом. Я попытался успокоить Баттерфилда, но он отмахнулся:

– Оставь нас.

Я направился в свою каютку, но сон не приходил. «Дракон» вел себя все хуже, меня болтало. Слышалось звяканье цепей пирата из «Пещеры», фразы Баттерфилда с большими промежутками между ними, смех капитана и возгласы:

– Точно, мистер Эбби! Я того же мнения!

Наконец я не выдержал, оделся и поднялся на палубу.

Горн и Дашер вдвоем управлялись со штурвалом. Они напоминали пару колесничих, боровшихся со строптивой упряжкой. Хлопал на ветру длинный плащ Дашера.

Палуба превратилась в холм, по склонам которого пришлось карабкаться вверх и вниз, чтобы добраться до рулевых. Посмотрев на компас, я увидел, что шхуна направляется на юго-восток.

– Плевать на курс,- пояснил Дашер. – Не пойти бы ко дну.

– Все нормально,- успокаивал Горн.- Это всего лишь шквал, скоро ветер стихнет.

– А это всего лишь пруд, который надо пересечь,- язвил Дашер.- Будь я проклят, лучше сидеть в сумасшедшем доме, чем геройствовать здесь,

– И не видеть моря? – спросил его Горн. – Судно, ветер, вызов непогоды. Все это прошло бы мимо тебя, друг.

– Мне бы этого сильно не хватало, – иронизировал Дашер.- Но я и тут, похоже, в компании идиотов.

Нос «Дракона» глубоко зарылся, я посмотрел на натянутые паруса.

– Надо бы зарифить.

– Но как? – гадал Горн, – Мадж внизу, тут нас двое, этот сухопутный тип не в счет.