Шрифт:
Фантом на миг прикрыл глаза. Протянул руки, осторожно принял письмо и, по-прежнему не открывая глаз, поднес конверт к лицу. В комнате сделалось совсем тихо, лишь где-то тоненько посвистывал и кипятился чайник.
Фантом распахнул глаза и посмотрел на адрес. Конверт был надписан крупными буквами, корявым, как будто детским почерком.
— Как любопытно, — произнес Фантом и медленно прочитал вслух:
МИСТЕРУ ЛЮЦИЮ БРАУНУ, ЭСКВАЙРУ
19, ШЕЛЛИ ДРАЙВ
ЛЕТЧВОРТ
ХАРТФОРДШИР
Он дочитал и взвыл от радости. Оборванец с ухмылкой обернулся к теням, как будто хвастаясь: «Смотрите, я отныне в безопасности».
— Ты его не вскрывал, и мне бы не следовало, — высказался Фантом. — Письма должен открывать лишь адресат.
Он шагнул к плите и подержал конверт над паром кипящего чайника. Когда печать слегка расплавилась, он легко вскрыл конверт и развернул оказавшееся внутри письмо. Всего один листок, а на листке — единственное слово, нацарапанное теми же крупными, неуклюжими буквами:
Фантом и это прочитал вслух. Повторил еще раз; зачел по слогам для всех, кто скрывался в тенях. В комнате повисла тишина. Фантом уставился на письмо, потом на конверт и тихо рассмеялся. Он аккуратно сложил лист бумаги, вложил в конверт и, подойдя к столу, взмахом руки смахнул на пол чашки, блюдца и стаканы. Осколки засверкали в свете фонаря. Фантом сел к столу, тщательно заклеил конверт и обернулся к своему вассалу в лохмотьях.
— Ты справился отлично, вот, возьми. — Он протянул запечатанный конверт оборванцу. — Опусти в тот же самый почтовый ящик, а потом смотри и жди. Теперь он явится. Придет на помощь, станет ее искать; он должен забрать ее, но мы отыщем их раньше. О да, наш полуслепой Джек выведет нас прямо на него, а после мы найдем и ее тоже. Начинается. Теперь у нас есть ключ. Рассказывай мне все, сообщай непосредственно мне и как угодно разыщи тот цирк, или что это там было.
Он поднял фонарь и осветил низкую комнату, рассматривая каждое грубое лицо в тенях.
— О, — добавил он, — как же это я? Чуть не забыл, принес вам кое-что к ужину. Смотрите, не передержите, оно совсем свежее, нужно лишь чуть-чуть обжарить в масле и немножко посолить.
Он вытащил из-под плаща сверток в окровавленной бумаге, как из лавки мясника, выложил на одну из немногих оставшихся на столе тарелок и посветил мерцающим фонарем. Аккуратно разорвав промокшую бумагу, Фантом отогнул ее со всех сторон. В промокшем свертке оказалось человеческое сердце.
— Только посмотрите, — тихо произнес он. — Как будто все еще бьется. И не жалуйтесь, будто я о вас забыл.
«Посетителям следует иметь в виду нижеследующие замечания. Как и следовало ожидать, в недрах самого тематического парка разрослась настоящая подпольная преступная сеть. Во мраке „диккенсовских“ аллей поселились противоборствующие преступные главари, управляющие всеми преступными деяниями в парке. Потенциальным посетителям (называемым местными обитателями парка „Зеваками“) следует проявлять осторожность. Не все из вас умеют пользоваться настоящими „наличными“ деньгами, которые являются единственной валютой, имеющей хождение в парке. Дебетные и кредитные карты, а также электронные деньги в Лондоне Прошлого не принимаются.
Несмотря на обязательное обучение и костюмные репетиции задолго до допуска в парк и даже несмотря на наличие ловко замаскированных камер слежения и развернутой системы видеонаблюдения, многие посетители, тем не менее, подвергаются нападениям и, к несчастью, ограблениям или, еще хуже, убийствам со стороны представителей преступного дна».
ГЛАВА 8
Калеб Браун, худощавый молодой человек семнадцати лет, темноволосый и синеглазый, укрылся в тени от уличного солнца, под нарядным навесом в викторианском стиле, с полосами фирменных цветов корпорации «Баксоленд». Рядом с юношей стоял его отец, Люций. Оба терпеливо ждали своей очереди на посадку в пассажирский дирижабль корпорации «Баксоленд».
Наконец-то объявили их посадочные номера. Все пошли на посадку, через строй инспекторов по аутентичности костюмов, чья работа заключалась в обязательном досмотре каждого путешественника, отправляющегося в «Парк Прошлого». Один инспектор в униформе сделал шаг вперед, вежливо кивнул и быстрым взмахом руки пригласил Калеба и Люция пройти в зону досмотра, разграниченную на тесные отсеки при помощи той же самой веселенькой ткани в полоску, из которой были сделаны навес от солнца и флаги у входа.
— Доброе утро, джентльмены, приветствую вас от имени корпорации «Баксоленд», — сказал инспектор. — По правилам мы проводим проверку вылетающих путешественников на аутентичность одежды и других предметов. Прошу прощения, если вас сегодня уже досматривали, но у нас в «Баксоленде» стараются все делать тщательно и аккуратно.
Он принялся осматривать их обоих с головы до ног, что-то бормоча себе под нос и кивая головой, как будто проверял определенные параметры по мысленному списку. У Калеба отогнул борт длинного сюртука, осмотрел галстук, булавку, пощупал жилет. Но тут отец Калеба придержал инспектора за руку, достал из своего жилетного кармана карточку и протянул документ проверяющему. Инспектор по аутентичности костюмов посмотрел на карточку, быстро прочитал, слегка поклонился и тут же вернул визитку владельцу. Затем он выпрямился, торжественно отдал честь и откинул занавеску отсека в сторону.