Шрифт:
Оба смущенно помолчали.
— Я видела, как ты погладил лошадь, — сказала Ева.
— Хорошая лошадь! — подхватил Псалтырь и, осклабившись, добавил: — Я вот все пытаюсь разгадать твой трюк в финале.
— Это никакой не трюк. — Она посмотрела на него, не мигая.
— У тебя такие глаза… — пробормотал карманник. — Забавно… я как раз на днях спас тут одного парня на улице, он из Зевак… Так вот, у него глаза ровно такого же цвета, как твои!
— Ты часто спасаешь людей на улицах?
— Так, иногда… Просто он попал в беду, а я его выручил.
— Ты по-доброму относишься к нашей лошади, по-доброму отнесся к этому юноше…
— Калебу.
— Калебу. Так вот, ты ему помог, значит, ты хороший! Я так и знала, что хороший! Придешь еще на наше представление?
— Конечно! — заверил Псалтырь. — И очень скоро. А может, и Калеба с собой возьму. Ты еще здесь будешь?
Ева обернулась к Яго.
— Мы еще немножко тут повыступаем?
— Зеваки придут, так выступим, если только никуда не уедем.
— Мне нужно вернуться домой, но очень скоро я опять приду! — пообещал воришка.
— Да-да, и снова непременно навести нас! — отозвалась девушка с ослепительной улыбкой.
Весь обратный путь до Фурнье-стрит Псалтыря преследовал мстительный туман. Карманник думал о Еве. У него было полным-полно знакомых девушек, но ни одной такой же, как она. Особенная! Он познакомился с красавицей, и к тому же она сочла его хорошим, добрым. Он испытывал к ней какую-то неведомую ранее близость, а ведь совсем ее не знал. Как же так? Псалтырем овладело головокружительное безумие.
ГЛАВА 36
Хмурым ноябрьским вечером в парадной гостиной мистера Уильяма Лейтона горело лишь несколько ламп. За последние полчаса в комнате постепенно собралась странная компания, состоявшая из зажиточных местных жителей и Зевак. В полумраке все расселись вокруг стола. Калеб собрал у гостей промокшие пальто, плащи, шляпы и шарфы и, как велено, развесил неподалеку от гостиной. Псалтырь взимал плату за вход — сплошь крупные банкноты. Стопка на серебряном подносе быстро росла.
Мужчины были одеты в темные фраки, сорочки с высокими белыми воротничками и парчовые жилеты, украшенные золотыми цепочками от часов. Дамы в строгих платьях из тусклого бархата темных оттенков зябко кутались в узорчатые шали.
Пришла пора начинать. Калеб затворил двойные двери, задернул изнутри тяжелые плотные портьеры. С большой помпой появился мистер Лейтон. Присутствующие выпрямились на стульях, точно школьники при внезапном явлении директора. Все с готовностью чего-то ждали. Калебу было велено стоять у стеночки, пока не понадобится.
Псалтыря нигде не было видно.
Лейтон занял свое место, ухватился за стол ладонями с растопыренными пальцами и заговорил.
— О, духи, благословите наши начинания! — воскликнул он. — Вдохните жизнь в науку! Науку, направленную лишь на то, чтобы раскрыть истину, чтобы помочь нам, всем нам, собравшимся здесь сегодня, осознать тайны жизни и утраты смерти, и те пограничные области, что лежат меж двумя этими мирами — миром живых и миром мертвых!
В комнате сделалось очень тихо, только шипели, трепеща, огоньки в газовых светильниках. Запахло чем-то сладким и душным, как будто где-то рядом распустился гиацинтовый бутон.
— Давайте все возложим ладони на стол и соединим наши руки…
Гости переплели пальцы, смыкая круг. Тишина сгустилась; все сосредоточенно склонили головы, затаили дыхание. Через миг раздался голос Лейтона:
— Ты здесь?
Долгая тишина.
Лейтон заговорил опять.
— Ты здесь? Если ты сегодня с нами, подай нам знак, какой угодно! Стукни по столу, сделай что-нибудь, яви свое присутствие собравшимся сегодня в этой комнате!
В следующую секунду раздалось покашливание (Калебу даже почудилось сдавленное хихиканье, идущее непонятно откуда) и резкий стук по столу. Одна из женщин изумленно взвизгнула, но тут же извинилась.
— Не размыкайте круг! Иначе придется начать все сначала! — воскликнул Лейтон. — О, если ты здесь, стукни один раз!
По столу громко стукнуло.
— Кто это? Юная мисс Берджесс? Стукни один раз, если да, два — если нет.
Тук.
— Добрый вечер, мисс Берджесс, и добро пожаловать!
Сидящие за столом притихли, опустив головы. В гостиной явственно похолодало.
— Вы сегодня материализуетесь?
Тук-тук.
— Будете ли вы с нами говорить?