под присягой взятые на допросе июля тридцать первого дня в десятый год правленья монарха нашего Георга Второго, милостью Божьей короля Великобритании, Англии и прочая

Мое имя Сэмпсон Бекфорд. Священник, кончил курс в оксфордском Уодем-колледже. С позапрошлого Михайлова дня викарий здешнего прихода. Двадцати семи лет, холост.

В:Благодарю, что пришли, сэр. Долго я вас не задержу.

О:Располагайте мною, сэр. Я к вашим услугам.

В:Спасибо, мистер Бекфорд. Как я понимаю, до тридцатого апреля сего года вы в глаза не видели мистера Брауна и мистера Бартоломью?

О:Совершенно справедливо, сэр.

В:А также не получали предуведомляющего письма иль другого рода известья об их приезде?

О:Ничего, сэр. Мой визит был продиктован вежливостью. Ненароком став свидетелем их прибытья, я счел их людьми просвещенными, кои в здешнем городишке суть редкие птицы, мистер Аскью.

В:Сочувствую вам, сэр.

О:Я вознамерился убедить их, что они очутились не в дикой Московии, к коему выводу, несомненно, склоняет вид здешних мест. Нет, и в тутошней ссылке от изящного общества есть те, кому ведом политес.

В:С молодым джентльменом вы не беседовали?

О:Нет, сэр. Мистер Браун передал извиненья племянника — с дороги тот сильно утомился.

В:Дядюшка сказал, что путешествует с целью навестить свою бидефордскую сестру?

О:Он изъяснялся туманно, но по намекам его я понял, что до сих пор племянник неразумно пренебрегал видами на собственность, ибо сия леди не имеет прямых наследников.

В:Дядюшка не уточнил, в чем состояла неразумность?

О:Боюсь, нет, сэр. Я подразумеваю, что подобное пренебреженье всегда неразумно. Вскользь говорилось об чрезмерных удовольствиях и жизни не по средствам. Припоминаю, именно так и было сказано.

В:Что, племянник промотался?

О:Точно так.

В:Дядя его порицал?

О:Как же ладнее выразиться, сэр… Мне показалось, я увидел благоразумного прилежного христианина, кто чувствует себя обязанным прополоть плевелы безрассудства, взросшие в близком родственнике. Мол, отчасти в том виновны столичные соблазны. Будь его воля, он бы закрыл все лондонские театры и кофейни.

В:Об себе дядюшка рассказывал?

О:Лондонский купец. Полагаю, состоятельный, ибо он упоминал собственный корабль. Еще обмолвился об приятеле-олдермене.

В:Однако имен их не назвал?

О:Я не припомню.

В:Себя он тоже рекомендовал олдерменом?

О:Нет, сэр.

В:Мистер Бекфорд, вам не показалось странным, что при столь недолгом знакомстве лондонский купец — а люди они скрытные, сэр, я хорошо знаю их породу — беседует на деликатные семейные темы?

О:В детали он не вдавался, сэр. Рассказ его я воспринял как уваженье к моему сану. Джентльмен обязан что-то сказать об цели своего путешествия.

В:Но джентльменом он стал скорее благодаря состоянью, нежели родословной?

О:Сие полностью совпадает с моим впечатленьем, сэр. Человек он богатый, однако настоящего воспитанья не получил. Учтиво справился об моем служении. Но когда я дерзнул процитировать из Овидия, скромно дав понять, что здесь добродетели мои пропадают втуне, он будто смешался.

В:Стало быть, дока в счетоводстве, но не в классике?

О:Полагаю, так, сэр.

В:А каково ваше мненье об том, что поиски сестры мистера Брауна не увенчались успехом?

О:Я в совершенной растерянности и просто голову сломал, с какой стати человек, по виду столь зажиточный и благородный, пустился в этакие измышленья и ввел меня в заблужденье. Стало быть, его истинный и, боюсь, злонамеренный умысел не предназначался для чужих ушей.

В:Другие свидетели показали, что временами всем распоряжался якобы раскаявшийся племянник, тогда как дядюшка помалкивал. Что вы на сие скажете?