Лорд В. просит передать Вашей светлости свое глубочайшее сожаленье об непредвиденном обороте событий и заверенье в том, что он, как и Ваша светлость, пребывает в совершенном неведенье об подлинных намереньях и настоящем местопребыванье его сиятельства. Видя безоглядную устремленность его сиятельства к разгулу, а также памятуя об риске подцепить известную хворь французских шлюх, он не препятствовал его планам, кои ошибочно счел истинными, но решил, что разумнее им пособничать. Лорд В. дал его сиятельству слово сохранить полную секретность, а в случае надобности изыскать средство угомонить Клейборн, каковое сдержал и впредь не нарушит. Буде в нем какая нужда, он почтительнейше просит Вашу светлость всецело им располагать.

За сим остаюсь Ваш покорнейший и смиреннейший слуга

Линкольнз-инн, сентября восьмого дня

Ваша светлость,

несмотря на поздний час, спешу поделиться вестью, только что полученной от моего помощника Тюдора: Джонс найден и доставлен в Лондон. Я не рассчитывал на столь легкий успех, но вот уж два часа, как негодяй помещен в надежное место. С утра я им займусь.

На пути к Суонси мои люди совершенно случайно обнаружили его в Кардиффе — Джонс пьянствовал в той самой гостинице, где они заночевали. Вполне могло б статься, что помощники мои Джонса не заметят, но кто-то окликнул его по имени, и они, приглядевшись, смекнули, как им повезло. Поначалу негодяй ото всего отпирался, однако помощник мой хорошенько его пошерстил; Джонс безуспешно пытался сбежать, затем возопил об незаконном аресте, но, получив предложенье доказать свою невиновность у мирового судьи, тотчас смолк. С той поры в разговоры с ним не вступали и не давали говорить самому. Джонс сильно удручен и встревожен, а стало быть, хорошо промаринован для жаркого, кое, не сомневайтесь, из него приготовят.

Прошу позволенья Вашей светлости сейчас не комментировать то праведное отеческое негодованье, кое Вы соблаговолили излить в Вашем последнем письме. Уверен, Ваша светлость знают, что я почтительно разделяю Ваши чувства. Подобно Вам, я донельзя обескуражен поступками его сиятельства. Quantum mutatus ab illo! {112} Будет использовано все, что сможет пролить свет на сие крайне печальное происшествие.

Покорнейший и усердный слуга Вашей светлости

Прилагаю копию письма от мистера Сондерсона, из коего явствует, что кембриджские ученые весьма высоко оценивали способности младшего сына Вашей светлости. Несомненно, Вы наслышаны об мистере Уистоне {113} , смутьяне и ниспровергателе, кто четверть века назад лишился университетской должности, ныне занимаемой мистером Сондерсоном. За годы в сем ter-veneficus {114} лишь прибавилось яду и неистовства, и теперь, по слухам, он ждет не дождется смерти почтенного джентльмена, чтоб попытаться вновь занять то место, откуда его поделом вышвырнули.

Того же дня

Крайстс-колледж, Кембридж

Сэр,

невзирая на мой изъян, вынуждающий к диктовке, спешу ответить на ваше опечалившее меня письмо от двадцать седьмого августа. К сожаленью, сэр, вряд ли смогу утолить ваше беспокойство. Последний раз я имел удовольствие встречаться с его сиятельством при переизбранье меня на должность, состоявшемся в апреле тридцать четвертого года, когда они оказали мне честь своим посещеньем. С тех пор мы обменивались письмами, где касались исключительно математических и алгебраических тем. В последнем письме от двадцать четвертого марта сего года его сиятельство пожелали успехов на моем поприще и сообщили об намеренье вскорости прибыть в столицу, а летом совершить путешествие по Франции и Италии; в случае благоприятной погоды они предполагали заглянуть в Кембридж, дабы получить мой совет, кого из заморских ученых стоит повидать. Увы, после того я не имел от них никаких вестей и полагал, что они отбыли за границу. Известье об исчезновении его сиятельства в равной степени меня ошеломило и встревожило. Вышеозначенное мартовское письмо не содержало никаких важных сведений личного характера.

Скажу со всей искренностью: из моих учеников мало кто сравнялся и ни один не превзошел его сиятельство. Вероятно, вам известно, сэр, что я четвертый по счету глава математической кафедры, каковым состою с 1711 года, а потому небезоснователен в столь высокой оценке. Ежели б не знатный ранг его сиятельства, они б стали украшеньем сего университета, чего не скажешь об тех, кто уступает им в способностях, но за последние двадцать лет добился избранья в ученый совет.

Увы, я более привычен к тому, что усердье и интерес к наукам знатных молодых джентльменов, проявленные в учебе, по выходе из университета быстро гаснут. С его сиятельством было совсем иначе: они упорно продолжали изученье математики и смежных с ней предметов. Не я один отмечал глубокие теоретические познанья и великолепные практические навыки его сиятельства; того же мненья были мои видные предшественники: мистер Уистон, об религиозных взглядах коего можно сокрушаться, но чей талант математика бесспорен, и светоч нашей кафедры, лукасианский профессор сэр Исаак Ньютон {115} . До прискорбной кончины последнего не единожды я знакомил их с решеньем задач, предложенным его сиятельством. Во многом не согласные друг с другом, тут они были единодушны: юный ученый достоин вниманья.

Не желаю вас утомлять, сэр, однако ж добавлю, что в последние годы я занят разработкой способа упрощенного счисления больших чисел. Подсказки его сиятельства не раз помогали мне в преодоленье сложности сей задачи, ибо талант их незауряден: обычный ум попытался б решить проблему путем незначительных улучшений предложенного способа, тогда как его сиятельство углублялись в его основы и зачастую изыскивали ход гораздо предпочтительнее. Я счастлив, что имею столь высокородного коадъютора.