В:Будет! Заладила…

О:Нет, слушай, иначе не постичь тебе его сиятельства и путей моей души. Прости, что разом не выкладываю правду… Да, вначале я отдалась по принужденью, потом из жалости. Но теперь понимаю, что с Диком я изведала радость, какой не знала с тех пор, как глупой девчонкой нарушила все родительские наставленья. Неумейка в плотской любви, он доставлял наслажденье, какое не снилось искусным греховодникам. Потому что любил всем своим странным сердцем, хоть не мог сего выразить словами. Однако немота его была красноречивее монологов. Не в совокупленье, когда возобладала животная страсть, но в ином. В том, как в дороге я дремала на его груди… в наших переглядах… Не умею сказать, но понимала я его лучше, чем ежели б он облек свои чувства в слова. В последнюю ночь он получил от меня желаемое, а потом рыдал в моих объятьях, и я тоже плакала, ибо понимала причину его слез. Мы будто два узника в разных камерах, кто может лишь видеть друг друга, да еще соединить руки, но и только. Говори что хочешь, однако слезы те были удивительны и сладки. Они освобождали от грешного распутства, размягчали сердце, и я возвращалась к себе той, какой была в девушках. Казалось, на долгие годы я окаменела во мраке, но теперь вновь оживаю, хоть еще не вся очистилась, не полностью спаслась. Хочешь верь, хочешь нет, мистер. До единого слова все правда.

В:Ты его полюбила?

О:Могла б полюбить, ежели б он изгнал из себя Адама.

В:Об чем же он безмолвно говорил?

О:Что мы оба ужасно несчастливы, хоть и по разным причинам, что любит меня, ибо я его не отвергла и не глумлюсь над ним.

В:Прелестно. В последний день поездки вы с его сиятельством уединялись?

О:Да, подымались на холм, откуда открывался хороший обзор.

В:Когда они отъезжали с Диком, тот на что-то показывал?

О:Полагаю, он изображал знакомство с местностью.

В:Его сиятельство об том просили? Они обменялись каким-нибудь знаком?

О:Нет.

В:Может, Дик указывал на пещеру, где назавтра вы оказались?

О:Не знаю.

В:Она была в той же стороне, верно?

О:Да, где-то там. Затрудняюсь сказать. Может, и верно.

В:Сколько еще оставалось до места вашего последнего ночлега?

О:Часа два езды; может, чуть больше.

В:Что еще происходило в дороге?

О:Его сиятельство осерчал, когда за повязку я сунула букетик душистых фиалок. Почему-то счел сие наглостью, хотя сперва промолчал.

В:Такая мелочь? Иных поводов к недовольству ты не дала?

О:Определенно нет.

В:Что потом было сказано?

О:После ужина меня призвали к его сиятельству, и я подумала, что опять состоится представленье. Но Дика тотчас услали, а мне было велено раздеться, и я так поняла, что наконец-то господин решил испытать свою удаль. Однако он меня не тронул, но, будто в наказанье, приказал сидеть голой, разбранил за фиалки, обозвал дерзкой шлюхой и бог знает кем еще. Таким я его не видела, он точно ополоумел: велел стать на колени и клятвенно подтвердить все его слова. Потом вдруг неузнаваемо переменился и сказал, что лишь испытывал меня, а взаправду весьма мною доволен. Затем поведал, что поутру мы свидимся с теми, кого он величает хранителями вод; мол, я должна их ублажить, за что меня ждет награда. Забудь все свои распутные замашки, сказал он, и предстань святой простотой.

В:Ты думала, речь об тех самых водах, что поминались в Лондоне?

О:Да.

В:Что еще было сказано об хранителях?

О:Мол, они чужеземцы, по-нашему не говорят, других европейских языков тоже не знают и слыхом не слыхивали об падших женщинах. Я должна изобразить девственницу, не ведающую об грехе, быть смиренной, ни в коей мере не развязной.

В:Его сиятельство не уточнили, из каких краев прибыли сии особы?

О:Нет.

В:И не обмолвились, как про них узнали?

О:Лишь обронил, что встреча долгожданна.

В:И стало быть, произойдет впервые?

О:Да. Хотя об том сказал намеком.

В:Не удивилась, что его сиятельство прочат тебя другим, будто сводник?

О:Отчасти.

В:Почему отчасти?

О:Он вечно говорил загадками.

В:После уилтширского происшествия ты знала, что тебе зла не желают, и потому не испугалась?

О:Мрачность его сиятельства не таила в себе дурного умысла. Больше меня пугало, что я не понимаю его поступков.

В:Спрошу об ином: как ты считаешь, его сиятельство знали об твоих шашнях со слугой? Сие творилось с их ведома иль за их спиной?

О:Он знал. Уж больно, говорит, ты млеешь в объятьях Дика. Мол, я твой хозяин, за тебя уплачено, а ты ищешь радостей на стороне. Фиалки-де с головой тебя выдали.