О:Говорю, не знаю.

В:Ну и как же, по-твоему, его там подвесили?

О:Не постигаю. Может, держала огромная птица?

В:Либо отъявленный врун. Ты сказала, что перед тем слышала нечто, похожее на шорох крыльев иль ветра. Но ведь их шум-то разный.

О:Я не умею описать. Скорее, шелест крыльев.

В:Иль свист кнута над спиною? Услышишь и его, как поймаю на вранье. Мастеровой, указующий перстом, и старик что-нибудь держали в руках?

О:Ничего.

В:Его сиятельство к ним обратились?

О:Нет, он лишь снял шляпу.

В:Что? Обнажили голову перед плотником и старым хреном?

О:Говорю, как было.

В:Те откликнулись? Выказали ответное почтенье?

О:Не приметила.

В:Когда свет погас, слыхала какой-либо шум?

О:Нет.

В:И парочку уж не видела?

О:Так со свету ж ослепла.

В:В вышине ничто не зашумело?

О:Полная тишь.

В:И что ты из сего вывела?

О:Что его сиятельство иной, чем я думала. Вскоре он помог мне подняться, благодарно сжал мои руки и, заглянув в глаза, проговорил: «Ты та, кого я искал». Затем повернулся к Дику, и они обнялись — не как хозяин и слуга, но как братья, счастливо завершившие дело.

В:Знаками не обменялись?

О:Нет, лишь крепко обнялись.

В:Что потом?

О:Его сиятельство вывел меня из храма и предупредил: об увиденном никому ни слова. Мол, оно странно, но пугаться не надо, никакого зла не будет. Потом еще сердечнее пожал мои руки, словно в знак того, что он совсем иной, нежели я полагала.

В:Что ответила?

О:Мол, не проболтаюсь. «Вот и умница, — сказал он. — Теперь ступай с Диком». Мы уехали, а его сиятельство остался. Но там пробыл недолго — нагнал нас еще по дороге в гостиницу.

В:Ты не спросила, что сие было?

О:В дороге он держался позади, а на гостиничном дворе пожелал мне покойной ночи и, передав лошадь Дику, тотчас прошел к себе. Я тоже поднялась в свою комнату.

В:Позже Дик к тебе явился?

О:Той ночью больше я его не видела.

В:Ладно. Но как быть с тем, что ты рассказывала Джонсу? Мол, его сиятельство отвезли тебя в кромлех, дабы, совокупившись с тобою, испытать непристойное поверье, и там-де возник эфиоп, что на камне высился стервятником, готовым ринуться на твой срам, да еще воняло мертвечиной… Как насчет сей дьявольской картины?

О:Я солгала.

В:Видали — она солгала! Открою тебе истину, голуба: единожды солгавший и в другой раз соврет.

О:Сейчас не лгу. Я под присягой.

В:Зачем же Джонсу наворотила этакого вздора?

О:Пришлось. Надо было его ошарашить, чтоб он помалкивал, боясь, что сочтут соучастником. Не спеши, потом я объясню причину своей лжи.

В:Всенепременно, дорогуша, не сумлевайся. Назавтра его сиятельство к тебе переменились?

О:В дороге он развернул коня, дождался нас с Диком и, пристально глянув на меня, спросил: «Все хорошо?» Да, ответила я, после чего он поехал дальше, словно разговор окончен. Вот и все.

В:Как ты сообразилась с тем, что видела в кромлехе?

О:Место заколдованное, покрыто великой тайной. Нам подали некий знак, в коем не было ничего худого иль страшного.

В:А как растолковала слова его сиятельства — ты, мол, та, кого он искал?

О:Во мне он увидал ответ своим желаньям.

В:То бишь?

О:Блудницу, что боле не согрешит.

В:Как так? Для блуда тебя и наняли.

О:Дабы открылись глаза мои.

В:Стало быть, его сиятельство не пытались исцелиться от немочи?

О:Он желал того, что случилось.

В:Мол, заурядная шлюха споспешествует чуду, так, что ль? И визитеры явились по твою душу? Но ведь его сиятельство тоже пали на колени.