У этого парня есть подружка, и он, тем не менее, флиртует с ней. «Какой подлец», — подумала Лили. Но в глубине души Лили знала, что Шон не подлец. «В пятницу я обычно смотрю кино, а в субботу — хожу на свидания». Она не произнесла этого вслух.

— Обычно я иду куда-нибудь с друзьями, коллегами по школе. У нас с Кристел есть — был — сезонный билет в оперный театр в Портленде. — Лили отпила из своего бокала. — Я попросила ее адвоката продать билеты.

— Я не виню тебя за это.

— Да, воспоминания слишком тяжелы.

— А я думал, что отсидеть оперу было бы слишком тяжело.

— Значит, ты не большой поклонник оперы, — улыбнулась Лили. — Какой сюрприз! — Шон подавил зевок, но она заметила это. — Мне пора. — Лили посмотрела, куда поставить бокал.

— Не уходи. — Шон удержал ее за руку, ласково, но настойчиво. — Останься. Пожалуйста.

От его прикосновения она испытала смешанное чувство напряжения и успокоения. Хорошо, что в темноте Шон не видел, как она покраснела.

Убрав руку, он улыбнулся ей.

— Мне сейчас очень не хватает общения со взрослыми людьми.

А как же Мора? Может, они только занимаются сексом, а на общение им не хватает времени?

— Я должна кое-что сказать тебе.

— И что же?

— Думаю, мы с тобой поладим, но ты должен знать, что я приезжаю сюда только ради детей. Их мать была моей лучшей подругой и хотела, чтобы я позаботилась о них.

Шон откинулся назад, оперся спиной о перила лестницы и допил пиво.

— Ладно. Я понял. Ты хочешь сказать, что у тебя нет другой причины уделять мне столько времени.

Она сухо, недоверчиво усмехнулась.

— Ах, прости, что не падаю прямо к твоим ногам.

— Премного благодарен за это. Терпеть не могу, когда женщины падают к моим ногам. Это очень мешает ходить.

— Как смешно!

— Это напомнило мне о том, что я должен задать тебе один серьезный вопрос.

Лили затаила дыхание, ее фантазия разыгралась, но она тут же напомнила себе о том, что сказала ему: она здесь только ради детей.

— И что это за серьезный вопрос?

— Я собираюсь оформить завещание. — Шон улыбнулся. — Первое. Я никогда еще не попадал в ситуацию, когда моя смерть могла бы сказаться на жизни других людей.

— Мне странно это слышать.

— Но это правда. До последнего времени, до детей, у меня ничего не было. Сейчас у них нет никого, кроме меня, и мне необходимо сделать распоряжения на случай, если со мной что-то произойдет. Поэтому скажи, Лили, могу ли назначить тебя их опекуншей в моем завещании?

— Безусловно. — Лили не спросила, почему Шон выбрал ее, а не Мору; ей не хотелось услышать, как много Море приходится работать, чтобы, став врачом, начать служить человечеству. — Я начинаю пользоваться спросом, — заметила она. — Моя сестра попросила меня о том же. Так что тебе придется дать мне такое же обещание, как то, что я взяла с нее.

— Все, что угодно.

— Обещай, что с тобой ничего не случится.

— Договорились. — Шон чокнулся с ней пивной банкой. — Так кто у тебя, племянники? Племянницы?

— И тот, и другая. Я могу оказаться с пятью детьми на руках, если вы с Вайолет вздумаете отправиться в мир иной.

— Ты будешь прекрасной опекуншей — ведь ты же учительница.

Лили покачала головой.

— Я никогда не собиралась иметь детей.

— Потому что потеряла брата.

Она задохнулась от ярости.

— Даже не верится, что ты сказал это!

— Но ведь это очевидно, Лили. Ты любишь детей. Я же вижу. Но боишься стать матерью. Готов поклясться, все дело в том, что ты так и не оправилась от потери, которой даже не помнишь. — Лили не нашлась, что ответить, и он спросил: — Ты злишься?

Она по-прежнему молчала.

— Эй, — сказал Шон. — Я тоже не собирался заводить детей. Но посмотри на меня сейчас — просто Мистер Мамочка.

От вина по телу Лили разливалась приятная истома. Она хотела попросить Шона наполнить ее бокал, но вспомнила, что ей еще вести машину до дома.

— Если кто-то из нас прекрасный опекун, так это ты, — проговорила Лили.

Он с удивлением взглянул на нее.

— Ты — что-то. Тебе это известно?

— Обычно мне такого не говорят.