Кролль оглядел эту отборную маленькую армию:

— Ну что ж, по крайней мере, мы готовы к началу третьей мировой войны.

Дима закашлялся:

— Если мы к тому времени не перемрем от рака легких. Может, нам перенести штаб-квартиру в Чернобыль? Там воздух посвежее.

Шел одиннадцатый час, и кондиционер уже не справлялся. Притащили вентиляторы, но они только зря гоняли задымленный воздух, создавая лишний шум. Диму также отвлекали трое сотрудников, которые все время вертелись около него якобы для того, чтобы выполнять любые его требования. Для ГРУ подобная расточительность по отношению к кадрам была совершенно нетипичной; не только для Палева, но и для учреждения вообще. Оно славилось склонностью экономить на всем.

Дима задумчиво рассматривал фотографии лагеря Аль-Башира, расположенного в Базаргане, севернее Тебриза, почти у самой азербайджанской границы. Снимки делались со спутника в течение последних сорока восьми часов. Команда сбора информации в рекордный срок подготовила трехмерный план лагеря и всех его зданий, а также полный анализ: сколько там комнат, имеются ли подвалы, откуда подведено электричество, из чего сделаны двери и оконные рамы, есть ли решетки на окнах, какое в них стекло — закаленное или пуленепробиваемое, и, наконец, имеются ли сточные трубы.

Черный «мерседес-гелендваген», якобы принадлежавший Кафарову, выделялся среди скопления грузовиков и пикапов. Не поднимая головы, Дима обратился к троим «помощникам»:

— А наземное наблюдение не ведется?

Арков из Отдела рекогносцировки шагнул вперед:

— Эти снимки были получены с нашего новейшего микроспутника SSR-восемьсот девять и переданы всего два часа назад. Мы можем вывести их на экран и получить практически живую картинку.

— По крайней мере, узнаем, если они пошлют кого-то за пиццей.

Арков, очевидно, не понял сарказма. Не зная, что ответить, он провел указкой вдоль линий на фото:

— На снимке ясно виден периметр.

Дима понимал, что для людей, подобных Аркову, его присутствие здесь означает нарушение протокола. Это святилище ГРУ предназначалось только для избранных, посторонние сюда не допускались, и Арков с трудом скрывал недовольство. Диму раздражала его манера держаться; он походил на дистанционно управляемого робота. У Димы прямо руки чесались — так хотелось сбить этого робота с ног и вытащить у него из брюха проводки.

Кролль, сжимая в желтых от табака пальцах куцый окурок двадцатой за сегодня сигареты, поднял взгляд от своего ноутбука и обратился к роботу:

— Он хочет знать, какой высоты эти стены.

Арков надменно взглянул на Кролля, словно на бомжа, зашедшего погреться в кафе. Однако, если вспомнить, что Кролль жил в машине, то выглядел он сегодня на удивление прилично. Впервые его пиджак и брюки были не мятыми, он даже побрился.

Когда Арков открыл рот, чтобы ответить, его нос, казалось, задрался вверх.

— Как я уже говорил, в настоящее время у нас нет возможности это установить.

Дима был готов ко всей этой чепухе и решил не тратить силы на борьбу с бюрократами. Компьютеры и камеры были полезными штуками, но его стихией являлось поле боя, реальный мир, а не этот модный офис, набитый канцтоварами и манекенами, не способными отличить Белый дом от собственной задницы. В Африке он видел парней, ровесников Аркова, которые были закаленными ветеранами, знали о войне не меньше Димы, но не умели читать. Для Димы этот человек воплощал все пороки современной России. Торжество самодовольства над профессионализмом.

Арков продолжал гнуть свое:

— Тщательный анализ самой последней информации показал, что существует возможность проведения операции с применением вертолета.

Кролль угрожающе нахмурился:

— Сейчас будет операция с применением яйцерезки, если ты не достанешь нужную ему информацию. БЫСТРО.

Дима, не отрываясь от бумаг, добавил:

— Мне также необходим полный анализ передвижений транспорта и оценка количества боевиков в лагере. Внимательно смотрите на форму, знаки различия и оружие.

— Это займет…

— У вас полчаса. Время пошло.

Арков, покраснев от негодования, бросился к дверям.

В этой операции имеется множество сомнительных моментов, размышлял Дима; например, зачем она вообще затевается, почему для ее проведения выбрали именно его, почему Палев приложил столько усилий, чтобы заставить его согласиться. Поэтому он настоял на том, чтобы взять с собой Кролля, человека, которому он полностью доверял и который понимал ход его мыслей. Возможно, Палев догадался об этом, но для остальных людей в ГРУ причина появления здесь Кролля оставалась загадкой. Во-первых, он выглядел отнюдь не как типичный ветеран спецназа, хотя Дима считал это преимуществом. Благодаря цвету кожи он мог сойти за человека практически любой национальности, отсутствие военной выправки и сутулость скрывали боевой опыт. Сказать, что Кролль прошел огонь и воду, значило не сказать ничего. Слух его сильно ухудшился после взрыва бомбы в Кабуле, на теле осталось несколько багровых шрамов после пыток в Чечне; он получил пулю во время взятия школы в Беслане. Но у него были и свои слабости, главным образом склонность к легкомысленным женщинам. Он был метким стрелком и, как пилот самолета, не доверял «вертушкам». «Если бы Бог хотел, чтобы эти штуки летали, Он дал бы им нормальные крылья» — это была его любимая присказка. Однако Кролль обладал почти сверхъестественной способностью читать мысли Димы и разделял презрение товарища к военному тугодумию, из-за которого провалилось столько операций.