— Некто очень близкий к Аль-Баширу знает о Кафарове, — снова заговорил Дима. — Мы знаем, что связь есть, потому что прошлой ночью они собирались встретиться лично. И если Аль-Башир был готов ехать сюда ради этой встречи, значит, он считает Кафарова ценным союзником. Очень ценным. Давай же, Дарвиш, вспомни старые времена. «Все возможно» — так ты говорил раньше. «Ты получишь все, что тебе нужно, Дима». Помнишь?

Дарвиш в отчаянии уронил голову на руки. Прошло несколько секунд, затем он вскочил на ноги:

— Подожди пять минут, пожалуйста.

Когда Дарвиш ушел, первым заговорил Владимир:

— Неплохое шоу, Дима. Ну и какой нам с него толк, а?

Дима скрестил руки на груди:

— Сейчас увидишь.

Настала очередь Кролля:

— Поскольку у нас очень мало времени, может, будет проще переломать ему ноги?

Дима бросил взгляд на Зирака, который с сосредоточенным видом жевал лепешку.

— А ты что думаешь?

— Плохое варенье; моя мать варит гораздо лучше.

Дарвиш вернулся через две минуты. Он принес свадебную фотографию и визитную карточку. Положив фото на стол, он указал на жениха — крупного, мускулистого мужчину лет сорока с жестким взглядом. Рядом с ним стояла улыбающаяся, счастливая невеста.

— Это Газул Халин. Третий номер после Аль-Башира. Глава разведки.

Дима взял фотографию, рассмотрел внимательнее.

— И как нам до него добраться?

Дарвиш ткнул пальцем в невесту:

— Это моя дочь, Амара.

Через полчаса Дима получил всю необходимую информацию об Амаре и ее муже. Дарвиш, в промежутках между рыданиями, рассказал, что не одобрял этого брака, хотя и не осмеливался возражать.

— Мы с ним поссорились. Очень сильно. Он нехороший человек. Все, чего он достиг, построено на насилии. — Он стукнул кулаком по столу, а другой рукой сделал такой жест, словно хватал Диму за гениталии. — Все его люди у него в кулаке, он держит их за яйца. Он параноик. У него собственная служба охраны, они дежурят круглосуточно. И телохранители не из ССО. Его собственные. И у Амары тоже. Они никогда не остаются на одном месте дольше нескольких дней.

— Она несчастлива с ним?

— Сейчас я получаю сообщения с незнакомого телефонного номера. Я всегда был осторожен в контактах. Но я знаю, это моя Амара. «Папа, прошу тебя, давай помиримся». Разумеется, я готов помириться! Она смысл моей жизни! «Я так сожалею, я совершила ужасную ошибку, я хочу вернуться домой». Она хочет убежать от него, но слишком напугана. Он держит ее практически под замком. А теперь все это — землетрясение, беспорядки! Она в отчаянии. Она посылает мне сообщения каждый день, иногда пять-шесть раз, но что я могу сделать?

Дима прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— Скажи ей, что отправляешь людей на помощь. Пусть сообщит, где она находится. Ты получишь обратно дочь, а Газул приведет нас к Кафарову и его бомбе.

На лице Дарвиша отразилось облегчение.

— Так просто.

— Просто, — повторил Дима, прекрасно понимая, что в реальности все будет гораздо сложнее. Фраза «Газул приведет нас к Кафарову и его бомбе» звучала весьма зловеще. Но это было уже что-то, а что-то гораздо лучше, чем ничего. Он поднялся и обнял своего бывшего товарища:

— Дарвиш, дружище, теперь, когда ты с нами, у нас все получится.

Шоссе Тебриз — Тегеран было прямым как стрела. Дима вел машину, вдавив в пол педаль газа, и, в нарушение всех правил, ехал посредине, между двумя полосами. «Пейкану» удавалось сохранять скорость в сто двадцать километров в час. Несмотря на то что в открытые окна врывался встречный ветер, из-за полуденного солнца и тепла, исходившего от раскаленного двигателя, в салоне было жарко, словно в печи.

— Ты за дорогой следишь? — поинтересовался Владимир.

— Слежу, — буркнул Дима.

— После землетрясения в асфальте могли появиться трещины, не заметишь, как окажешься в яме.

Часть дороги, по которой они ехали, была свободна, но навстречу им, из эпицентра землетрясения, двигался плотный поток самых разнообразных транспортных средств: легковушек, нагруженных матрасами и постельным бельем, трейлеров, набитых холодильниками, телевизорами и посудомоечными машинами, автобусов с сидящими на крышах людьми. Из одной машины доносилась перепалка: какая-то старуха с заднего сиденья ругала водителя, наверное сына, а невестка молча хмурилась. «Небось мечтает о том, чтобы земля поскорее разверзлась и поглотила эту ведьму», — подумал Дима. Пока серьезных разрушений они не заметили, но над горизонтом висело огромное облако коричневой пыли, и по мере приближения к столице облако сгущалось. Они начинали понимать, что впереди их ждет нечто серьезное. Они не выключали радио, время от времени переходя на другую станцию, и каждый раз слышали, что ожидаются новые толчки.

Владимир, полулежа на заднем сиденье, как раз приканчивал пакет крекеров, которые должны были служить им всем пищей на протяжении шестисоткилометрового пути до Тегерана.

— Интересно, как это они предсказывают землетрясения?

— Измеряют вибрацию поверхности или что-то такое. Оставь мне немного, обжора.

— Мне нужно подкреплять силы. В тюрьме я занимался предсказанием судьбы. За сто рублей, пять сигарет или косяк я определял, забьют человека до смерти или пырнут ножом. Если мне хорошо платили, я предсказывал, что человек выживет. И всегда оказывался прав.