Ниаваран, северо-восточная часть Тегерана

Амара, сжимая в пальцах бокал, сосредоточенно рассматривала оставшийся на дне ром.

— Дерьмо собачье.

Дима не понял, кого или что именно она имела в виду, но решил не спрашивать.

Известие о гибели Газула она приняла спокойно, чего Дима от нее не ожидал. Ему даже захотелось сесть рядом и обнять ее, чтобы утешить, но его остановило воспоминание о пощечине. К тому же, войдя в дом, он заметил свое отражение в зеркале. Владимир кое-как стер мозги ее мужа с его лица, однако вид его оставлял желать лучшего, так что он решил сообщить свою новость с безопасного расстояния.

— Просто чтобы вы знали — я разрешил своим парням воспользоваться вашими ванными.

К его удивлению, водопровод еще работал, к тому же в доме имелся собственный генератор. Владимир принимал душ, напевая бодрую военную песню, при этом шумно плескался и время от времени стучал кулаком по стене. «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой с фашистской силой темною, с проклятою ордой!» Ах, старые добрые времена…

Из кухни доносился запах рагу, которое готовил Зирак, — из чего именно, Дима предпочитал не спрашивать. Кролль, которого можно было загнать в ванную только силой, пытался починить сканер, едва не погибший во время бегства из подбитого БТР. Грегорин, только что появившийся из ванной, воспользовался гардеробом Газула и был занят чисткой оружия, вытирая смазочное масло о лучшую рубашку покойного хозяина.

Дом выглядел так, как и должен был выглядеть особняк матери шефа разведки. Мародеры не появлялись — люди спешили поскорее покинуть гибнущий город.

— Дерьмо собачье. Надеюсь, талибы их найдут, насадят на вертел живьем и зажарят. — Амара соединила указательные пальцы и яростно покрутила ими. — Другие жены при первой же опасности… — она взмахнула рукой, — сразу садятся в первый же самолет на Дубай. Сейчас они лежат у бассейна в отеле «Джумейра», попивают дайкири по сто пятьдесят дирхамов за порцию, глазеют на официантов и благодарят Аллаха за то, что у их мужей есть счета за границей. — Она обвела рукой комнату. — Мамаша, кузины, сестры — все бежали. Когда мы поженились, они приняли меня в семью. — Она ткнула пальцем в воздух. — Чтоб они все сдохли!

Дима слегка отстранился, чтобы в него не попала слюна, брызгавшая у Амары изо рта. Ему ужасно хотелось в душ, смыть с себя пот и грязь, не говоря уж о мозгах Газула. Он сочинил для женщины туманную историю о том, как ее несчастный герой вел мирные переговоры ради нее и трагически погиб во цвете лет. Дима не был уверен в том, что она ему поверила, но сейчас, когда выхода у них практически не было, имело смысл польстить хозяйке. Это была еще одна вещь, которую он усвоил за годы службы. В спецназе солдат учили никому не доверять, но жизнь научила его кое-чему еще более полезному: пусть человек тебе неприятен, не обращай на это внимания, если он может быть полезен. Как в любимой пословице его матери: «Не плюй в колодец — пригодится водицы напиться».

— Думаете, мне надо было сделать, как сказал отец, да? Он всегда желал своей маленькой Амаре самого лучшего. Но знаете, что случилось бы, если бы я его послушала? Я сейчас сидела бы в этой дыре на севере, целыми днями смотрела египетские мыльные оперы, была беременна восьмым ребенком, ела сладости и жирела, пока даже ему не стало бы страшно на меня смотреть. По крайней мере, здесь меня оставили в покое.

Дима размышлял о том, есть ли еще в кране горячая вода и имеется ли в ванной шампунь, желательно яблочный. От той девушки в «Аквариуме» исходил аромат яблока.

— Я могу приказать одному из своих людей отвезти вас к отцу. Землетрясение там не привело к серьезным разрушениям.

Амара в ярости уставилась на него:

— Почему вы, мужчины, считаете нас, женщин, такими беспомощными, а?

Кролль был прав: Диме отнюдь не подходила роль рыцаря на белом коне, особенно для этой гарпии. Трудно было представить себе кого-то менее похожего на прекрасную девицу, попавшую в беду.

Вошел Кролль, прижимая к груди сканер и странно улыбаясь.

— Хочешь узнать кое-что забавное?

— А почему бы нет? Смех сейчас не помешает.

— Глянь. — Он протянул свой планшетник и постучал по экрану. — Там не одна ядерная бомба: их три.

Дима взглянул на карту, разложенную на столе в кабинете Газула.

— Итак, если верить навигатору, одна бомба сейчас в той части Тегерана, которая занята американцами, а две другие взбираются в гору.

Кролль, задремавший над своим прибором, внезапно проснулся и локтем скинул на пол пепельницу.

— Я тебе говорю то, что видно на навигаторе. Я не сказал, что абсолютно в этом уверен. Здесь куча помех, одна пыль от землетрясения чего стоит, да еще американцы блокируют радиосигналы и радары.

— Иди найди себе кровать. Ты принесешь нам гораздо больше пользы после нескольких часов сна.

Кролль не пошевелился, — наверное, он настолько устал, что не в силах был подняться с места. Полчаса назад Дима видел, как Владимир вошел в холл, взглянул в сторону лестницы и затем, словно решив, что лезть слишком высоко, рухнул на бежевый кожаный диван. И он, и диван издали довольный вздох; минуту спустя до Димы донесся храп, похожий на гул далекого землетрясения. Грегорин и Зирак сидели на кухне, угощаясь пивом из огромного американского холодильника Газула. Дима слышал их разговор: они обсуждали, может ли встроенная морозилка делать кубики льда разного размера, по выбору. Амара скрылась в своей спальне с бутылкой виски и арабским изданием «Космополитен».