— Разумеется, нет. Я всегда ездила вместе с Газулом, а он знает, где это и как туда ехать. То есть знал.

Дима подумал: интересно, чем она собирается заниматься и на что жить теперь, после смерти мужа-богача, но размышлять на эту тему не было времени.

— Кристен очень милая, всегда радостная, всегда довольная жизнью. Газул меня постоянно пилил: «Почему ты не можешь быть такой, как Кристен? Кристен всегда улыбается».

Дима нахмурился. Так она горюет по нему или нет?

— Кристен всегда улыбается потому, что она всегда обколотая. Хотя без нее эти поездки были бы сплошной скучищей. Мы там много смеялись, болтали. Однажды мы… Погодите, я вам сейчас покажу.

Она встала с дивана и открыла нижний правый ящик письменного стола.

— Вот он.

Она извлекла из ящика фотоальбом в белой шелковой обложке. Владимир, Зирак и Грегорин подошли поближе.

— По-моему, сейчас не время разглядывать свадебные фотки, — сказал Зирак.

Но это были не свадебные фотки, а нечто гораздо, гораздо более интересное.

— О боже! — воскликнул Дима.

Она открыла альбом: на первой странице красовались ее изображения в компании привлекательной блондинки, обе махали фотографу, высунувшись из окна башенки. Затем следовали другие снимки, сделанные Амарой, Кристен и, судя по всему, кем-то из охранников, на которых было видно расположение дома.

Несчастная вдова наконец оказалась им полезной. Дима обнял ее и расцеловал.

— Хорошо-хорошо, — сказала она. — Но остальные обойдутся.

— Смотрите! — воскликнул Зирак. — У нее здесь даже Инь и Ян.

Два корейца самодовольно смотрели в объектив, держа «узи» на виду.

— Чтоб мне сдохнуть, — произнес Кролль. — Очень похоже на оригинал. Ну-ка погодите…

Он осторожно отложил в сторону навигатор и включил ноутбук.

Вскоре на экране возникли строчки: «Добро пожаловать в Кельштайнхаус… Историческая достопримечательность, музей и ресторан».

Два здания были идентичны. Кролль оглядел компанию, улыбнулся и нажал на ссылку с надписью «Карта».

Они отправились на кухню, откуда дверь вела в гараж. Кролль провел ладонью по капоту черного джипа «шевроле» с тонированными стеклами.

— Все любят американские внедорожники, — заметил он. — То есть все те, у кого нет вкуса. Может, мы сойдем за американский спецназ.

— Его нельзя назвать неприметным.

— А сейчас любая штука с колесами, кроме бэтээра, приметная.

— А мне нравится, — заявил Владимир. — Здесь внутри просторнее, чем в камере, где я сидел.

Кролль открыл дверь.

— Пять человек здесь прекрасно поместятся.

— Шесть. Амара бежит, спасая свою жизнь, в сопровождении верных охранников, то есть нас.

— И ты думаешь, что Кафаров на это купится?

— Это не обязательно. Но мимо охраны мы проедем. Она позвонит Кристен, когда мы окажемся у ворот.

— А откуда нам знать, что эта Кристен вообще там?

Дима улыбнулся:

— Амара позвонила ей по спутниковому телефону Газула: нас пригласили приезжать в любое время.

Он посмотрел на Зирака и Грегорина:

— Кто-нибудь хочет отколоться?

Никто не хотел. И теперь Диме не давал покоя только один вопрос: что на самом деле нужно от них Амаре? И когда придет время и она попросит об этом, захочет ли он выполнить ее просьбу?

Лагерь «Светляк», окраина Тегерана

Грязно-оранжевое солнце ползло сквозь дым и пыль, висевшую над восточной частью Тегерана. Блэкберн сидел в палатке, за складным столом, напротив следователей. Было начало восьмого. Ему позволили поспать три часа, затем разбудили и велели идти на допрос.

Лейтенант Коди Эндрюс из военной полиции улыбался. Капитан Крейг Дершовиц из разведотдела морской пехоты записывал.

— Простите, что подняли вас так рано. — Улыбка Эндрюса стала еще шире. — Нам просто хотелось разобраться с этим, так сказать, по свежим следам.

«Или пока я еще не отдохнул как следует, ничего не соображаю и не пойму, что копаю самому себе огромную яму», — подумал Блэк. Снаружи ждал Коул, изо всех сил стараясь расслышать их разговор.

Блэк рассказал о событиях в банке, о предметах, найденных в хранилище, о картах Нью-Йорка и Парижа, об обведенных местах и о двоих мужчинах на экране.

— Башир и еще один, так?

— Так точно, сэр.

Лицо Дершовица по-прежнему выражало глубокое презрение.

— И вы считаете, что тот, второй, был и на двух видеозаписях.

— Да, сэр, Соломон.

Дершовиц снизошел и нарушил обет молчания:

— Соломон, а дальше?

— Просто Соломон. Башир назвал это имя перед смертью.

Дершовиц махнул в воздухе карандашом:

— Его имя, фамилия, кодовое имя?..

— Он не сказал — умер.

Дершовиц неожиданно фыркнул: