Прибывшие следом машины заполонили все подъезды к дому. Люди выходили из них и что-то радостно скандировали.

Лифт соответствовал фасаду. Сожженные кнопки, ободранные объявления, комочки жвачки, запах мочи. На четырнадцатом этаже они вышли, и здоровяк загрохотал ключами в серой стальной двери.

– Вот так и живем, — взволнованно произнес здоровяк.

В квартире густо пахло борщом.

– Миша, кто это с тобой? — послышался женский голос.

Затем появилась женщина в махровом халате, рукав которого был чем-то заляпан. Увидев Володю, она вдруг словно бы стала задыхаться.

– Господи! — лихорадочно дышала она. — Это же… Вы?!!

– Да, Лидочка! Это Он! — благоговейно ответил хозяин дома. — Давай-ка мы гостям поесть чего-нибудь сообразим. А я пока жидовизор включу, чтобы не скучали.

Рука Володи уже не первую минуту обнимала Машу за талию, чувствовала ее теплое, податливое тело. «А была не была! — подумал Володя. — Когда, как не сейчас?»

– Миша, — Володя тепло и пристально посмотрел на хозяина квартиры. — Мишаня! Нам надо с Машенькой… ну… уединиться. Это можно сделать?

Тут же он ощутил, как Маша ущипнула его за бедро. Ущипнула возмущенно, с вывертом.

– Конечно! — засуетился здоровяк. — Людочка, в спальню ребят пустим?

– Ох, я сейчас белье поменяю, — всплеснула руками Люда. — Иди, поможешь…

Хозяева удалились в спальню, а Маша, раскрасневшись лицом, повернулась к Володе:

– Ты что творишь? Ты в своем уме?

– Ты недотрога, что ли? Я тебя от этих палачей вырвал. Ты мне обязана…

– А ты подонок, — прищурилась Маша. — Шантажируешь девушку…

– Не такая уж ты и девушка. Сама, что ли не хочешь?

– Тебя же арестуют!

– Ну, вот, — кивнул Володя. — Еще один аргумент в мою пользу. Когда еще доведется?

«Во-ло-дя! Во-ло-дя!» — ревела толпа далеко внизу.

– Проходите, пожалуйста! — вышли из спальни супруги.

Маша хотела было отдернуть руку, но Володя крепко схватил ее ладонь и потащил за собой в спаленку, благоухавшую запахом чистого белья.

Времени мало, понимал Володя. С минуты на минуту может начаться… Что? Он не знал.

Он обнял Машу за талию и свободной рукой принялся срывать с нее одежду. Плащ, кофточку, лифчик, юбку. Маша пыталась его оттолкнуть.

– Ты же сама хочешь, — шептал Володя и, не успела Маша хоть что-нибудь возразить, запустил руку ей под трусики, к жаркому и влажному межножью.

Маша съежилась, будто оцепенела. Володя подтолкнул ее к постели, навалился сверху. Его большой и тяжелый хуй удалым стенобитным орудием ворвался в Машу.

– Ааааахххх! — выдохнула она.

Совершая возвратно-поступательные движения в жаркой и влажной Машиной щели, Володя не прекращал думать о том, что здесь происходит. Его считают кем-то вроде божества? Другого объяснения не было. Но что, спрашивается, он успел здесь натворить?

Ответа, конечно, не было. Однако мысли оттягивали сладкий момент оргазма.

Маша стала гибка и послушна. Она ахала и неподдельно содрогалась, когда Володин хуй проникал в ее набухшие жаркой влагой складки.

«Во-ло-дя!» — скандировали на улице. В дальних комнатах звенело, назойливо и резко.

Ненадолго Володя потерял ощущение времени. Но вот, наконец, холодное, электрическое блаженство прокатилось по каждой клетке его тела. Маша к тому времени успела кончить раза четыре. Вряд ли она лукавила.

Захотелось курить. Володя отстранился от потного тела Маши, сел на кровати и, подобрав джинсы, вытащил оттуда сигареты и зажигалку.

– И что теперь? — спросила Маша.

– Оставайся со мной, — сказал Володя. — Ты красивая. Ты мне нравишься.

– Но ведь мы не знаем друг друга.

– И что? Надо же с чего-то начинать…

– Ты не понимаешь, — вздохнула Маша. — У меня есть муж. Он ждет меня дома.

– Забудь, — отрезал Володя. — Твой муж остался в другом мире. Туда не вернешься.

– Да? — насмешливо спросила Маша. — А на что спорим, что я вернусь?

– Мечтать не вредно, — сказал Володя, сейчас его больше заботило, куда стряхнуть пепел.

– А вот гляди, — Маша потянулась к сумочке. Достала оттуда штуковину с двумя кнопками. Прежде, чем Володя успел что-то понять, вся комната осветилась холодным, призрачным огнем. Черное стало ослепительно-белым, а белое — засверкало мраком.