Второй, смуглый, поджарый, широкоплечий, сидел на краешке стула, по-волчьи зыркая глазами, в любой момент готовый сорваться и начать действовать. Светлый костюм, черная, наглухо застегнутая рубашка, баранья папаха на голове. Не менее дорогой, нежели у собеседника, прикид смотрелся на нем неловко и даже несколько нелепо, точно так же, как на том выглядела бы камуфляжная форма с разгрузкой.

«Конфетно-букетный», предшествовавший каждой встрече, период был успешно пройден. Настало время поговорить о серьезном. Оба одновременно, как по команде, протянули руки к столу. Один взял бокал с красным вином и сделал глоток, второй схватил портативную рацию и обменялся парой реплик.

– Что-то не так, Иса?

– Все тихо, Володя, не волнуйся, – он взглянул на бокал в руке толстяка и незаметно сглотнул. Очень захотелось выпить, много и прямо сейчас. А еще почему-то было очень неспокойно. Привыкший за прошедшие годы шкурой чувствовать опасность, а потому до сих пор живой и на воле, Иса Мадуев зябко повел плечами, потянулся было вновь к рации, но сдержался. Что-то подсказывало ему, что с переговорами затягивать не следует.

Оставалось обсудить только...

– Твое здоровье, – названный Володей поднял бокал. На правой (в соответствии с российской политмодой) руке тускло блеснули часы, скромный «Патек» в платиновом корпусе.

– Здоровье в порядке, скажи лучше, когда деньги будут?

– А когда будет работа?

– Не говори со мной так, – вкрадчиво, но с ощутимой угрозой в голосе произнес Иса.

Другой бы, может, и испугался, но не его собеседник. Металл в голосе «грозного и ужасного» горца тревожил его ничуть не больше, чем его же папаха. Слишком уж долго он общался с соплеменниками своего компаньона, а потому заранее знал, что они скажут и что сделают. И потом, в их связке он всегда был номером первым. Даже тогда, в середине девяностых, когда казалось, что громадная и бессильная Россия покорно легла под крохотную Чечню, это только так казалось. Просто отрабатывался еще один бизнес-проект по распилу немереных бабок. Кстати, большинство средств успешно осело на счетах московских партнеров, а гордые нохчи просто горбатились за долю малую.

– Деньги есть, Иса, – он со вкусом закурил и выпустил струю дыма в потолок, – ты же знаешь.

– Знаю, Вова, знаю, – закивал тот, – переведи хотя бы половину и...

Человек, находящийся в той же гостинице, на том же этаже, через стенку от комнаты, в которой сидели высокие, о чем-то договаривающиеся стороны, щелкнул ногтем по мембране микрофона.

– Это первый. Доложите о готовности.

– Второй, к работе готов.

– Четвертый, порядок.

– Шестой, всегда готов.

– Восьмой, жду команды.

– Всем, кроме восьмого, начало через две минуты. Восьмой, начало через десять секунд, – он надел респиратор и повернул вентиль стоящего на полу баллона.

– Двадцать процентов, Иса, получишь к пятнице.

– Хотя бы сорок, Володя, поверь, очень надо.

– Двадцать пять, больше не будет, – больше за раз он платить не собирался. Иса знал об этом, а он знал, что тот знает.

Никто не увидел, не услышал и даже не почувствовал, как в кабинет и гостиную гостиничного номера двести восемь из номеров двести шесть и двести десять пошел газ, потому что он был бесцветным, не имел запаха и проникал без лишнего шума. Попадали со стульев «референты» в гостиной и Иса в кабинете, приземлились с корточек на пятые точки двое его охранников. Толстый Вова и бородач остались там, где были, то есть в креслах.

На этаж поднялась нетрезвая парочка, здоровенный, дорого одетый тип в обнимку с вульгарной, сильно накрашенной брюнеткой в обтягивающем крупный бюст свитере и длинной юбке. Возле двести восьмого номера дамочка зацепилась каблуком за ковер. Она обязательно бы упала, не поддержи ее галантный кавалер. В благодарность за это она обняла его за шею одной рукой, вторую засунула к нему под плащ и прильнула... Бородач слева от двери смотрел на все это, приоткрыв рот и облизываясь. Стоящий по другую сторону двери «референт», что-то почувствовав, молниеносно выбросил из-за спины руку с оружием и почти успел, но «почти», как известно, не считается. Коварная брюнетка выстрелила ему прямо в лоб через плащ кавалера. Вторая пуля влетела в приоткрытый рот его напарника, на сей раз стрелял мужчина.

Надевшая респираторы парочка открыла электронным ключом дверь и вошла, втащив за собой тела охранников. Быстренько проверили состояние всех, находящихся внутри. Мужчина посмотрел на часы и постучал по закрепленному на запястье левой руки микрофону. Дверь тотчас распахнулась, и в номер вошли еще двое, тоже в респираторах. Через минуту один из них что-то промычал через маску. Дама перекрестилась и сняла респиратор. Пару раз глубоко вдохнула-выдохнула:

порядок, сонный газ в полном соответствии с тактико-техническими характеристиками, успел полностью разложиться в воздухе на безвредные для здоровья составляющие.

– Держи, – сказал по-русски один из вошедших и бросил ей сумку. Та поймала ее и, ловко крутанувшись на каблуках, двинулась в сторону ванной комнаты.

– Не уходи, любовь, – заныл ее недавний кавалер.

– Перебьешься, – голос у дамочки прозвучал как-то не по-женски низко.

Бородач в кресле вдруг дернулся и оглушительно захрапел.

– Зафиксируй этих.

– Есть, командир – и, достав из сумки моток скотча, брошенный подругой, здоровяк сноровисто принялся обматывать им спящих.