— Это отшень трудно, — покачал головой Фриц. — Если будет много расстояний, то не полючается сильный удар ядро, не будет делаться дырка. А ближе мы будем их доставать. Конетшно, нужен Distanzentafel, пушкари на стене их назвать тартальки. Но штобы полючаться, надо отшень точно считать.

— Вот! — усмехнулся Михаил. — То есть, опять же инженерный расчет требуется… В общем, как ни крути, а надо убрать этого то ли француза, то ли англичанина.

— Приходим в польский табор, — сказал Григорий, — находим Луазо, сворачиваем ему башку, уходим. Так?

Воевода вздохнул, заметив, как при этих словах блеснули запавшие глаза Колдырева. Тот заметно обрадовался опасному заданию.

— Мне было б неплохо его живьем заполучить.

— О, йа, йа, этот быль бы лючше! — воскликнул Майер. — Он смошет рассказать про все подкоп, штоб нам знай, какой места под стены есть опасный. И мошет знать еще разний секрет. Да, надо его брать живой!

Предстоящая вылазка его тоже обрадовала. С нее обязательно нужно вернуться живыми, значит, Григорий будет об этом думать. И это, может, главное.

Михаил подошел к друзьям вплотную, положил руки на плечи тому и другому.

— Живой человек — не кусок тряпки, его за пазухой не утащишь… И найти Луазо придется за одну ночь.

— Когда идти прикажешь, Михайло Борисович? — спросил Григорий. — Сегодня?

— А это сами промеж собой решайте, — ответил воевода. — Тут многое от погоды зависит: как ветер, как луна да звезды? Если нынешняя ночь будет слишком ясная…

— Не будет, — заявил Лаврентий. — Облаков нагнало, к вечеру, надо думать, снег пойдет. Ветер слабый, тучи не разгонит. То, что надо…

— Тогда решено, Михайло Борисович, — сказал Колдырев. — Нынче и пойдем. Сашку отыщем, да и будем собираться.

Поклонившись на пороге, они вышли из воеводской избы в сизый от изморози полдень.

На улице не было ни души: люди отсыпались днем — так было теплее. Если с утра хоть немного подтопить, то дневной сон не прервется жестокими судорогами, не придется вылезать из-под одеял и тулупов… Днем не умрешь во сне от холода.

А вечер действительно выдался безлунный и почти безветренный. Небо, еще днем облачное, к закату затянули густые седые тучи. На западе их края ненадолго окрасились бордово-алыми разводами, потом эти цвета растворились в быстро сгущающейся синеве. И сделалось темно.

Друзья давно уже привыкли двигаться вблизи крепости почти на ощупь, да и снег своей белизной отражал всякую каплю света.

— Прежним путем пойдем? — чуть слышно спросил у Григория Санька.

— Да, — ответил Фриц. — Исфестной дорогой.

— Нет, — решительно мотнул головой Колдырев. — Обходным. С той стороны теперь слишком хорошо охраняют. Круг дадим. И к королевскому табору сзади подберемся.

— Как раз к тем шатрам, про кои ты сказывал? — невинным голосом уточнил мальчишка.

— Про шатры — разговор особый. Сперва проверить надобно.

Фриц, слишком хорошо знавший своего друга, разом насторожился.

— Ты думай, што это есть льовушка? — он говорил по-русски, чтобы понимал и Санька.

— Не думаю, нет… — Колдырев говорил шепотом, и это мешало расслышать его интонации, но обоим друзьям показалось, будто он говорит насмешливо. — Просто сомневаюсь…

Поначалу, готовясь к вылазке, решили, как и при похищении польского штандарта, просто переодеться в польские костюмы, но Санька вдруг предложил иное. Снег-то, сказал он, вокруг белый-белый, да и ночь к тому же, почему бы не изготовить еще и белые накидки, чтоб враги не просто приняли лазутчиков за своих, но и вообще на подходе не заметили их?! Колдырев некоторое время оторопело смотрел на мальчишку, потом проникся идеей и хлопнул его по плечу:

— Голова! — восхищенно сказал он. — И как это мы сами не додумались?

— Да, — согласился Фриц. — А я ведь знал, что северные охотники так поступают, когда зимой выслеживают кабанов: белые плащи с капюшонами, лежишь на снегу, и тебя вообще не видно! Но почему-то совершенно не подумал, что и войне можно так же поступать… А ведь зверя обмануть куда труднее, чем человека!

Так и поступили — из белой ткани на скорую руку соорудили себе по накидке до пят и выдвинулись. «Точно ангелы бестелесные», — подумал Санька, когда шел последним. Он не стал рассказывать, что эти хитрые прятательные халаты он не сам придумал — а взял из своего сновидения в ските отшельника. В такой одеже встал перед железным чудищем неведомый Саньке «сонный человек»…

И вот теперь, никому не заметные, они лежали перед невысоким валом, через который предстояло перемахнуть, чтобы очутиться в королевском лагере. Оттуда доносился писк дудочки: кто-то коротал ночь, пытаясь изобразить что-то вроде веселой мелодии. С беззвездного неба ночи неспешно опускались, кружа, редкие крупные снежинки и бесшумно ложились на землю.

— Господа мои любезные, — вдруг сказал Григорий с непонятной интонацией и откинул с головы капюшон белого плаща, — вот я что думаю и чего не понимаю… Не странно ли, что Лаврентий нас именно сегодня к этим шатрам послал? Правда, после заметил: мол, не каждую ведь ночь там инженер развлекается. Но тут же вспомнил про обозы — дескать, раз вина привезли, то, скорее всего, в шатрах и надо искать нашу птицу Луазо.