Лиз посмотрела на свои ноги, а потом подозрительно уставилась на Харри:

— Тебе не говорили, что ты страдаешь паранойей, Харри?

— Разумеется. Но это вовсе не значит, что маленькие зеленые человечки за тобой не охотятся, верно?

Она вопросительно взглянула на него:

— Расслабься, Харри.

— Попробую.

— Когда ты уезжаешь?

— Как только поговорю с врачом и техническим отделом.

— Зачем?

— Чтобы покончить с паранойей. Ты знаешь… у меня есть кое-какие шальные мысли.

— Ладно-ладно, — сказала Лиз. — Ты уже обедал?

— Да, — соврал Харри.

— Вот черт, ненавижу обедать в одиночестве. Не посидишь со мной?

— В другой раз, хорошо?

И Харри вышел из кабинета.

Молодой судмедэксперт разговаривал с ним, протирая очки. Он делал длинные паузы между словами, и Харри опасался, как бы этот скудный поток совсем не иссяк. Но потом тот преодолевал очередное слово, после чего разговор плавно лился дальше. Понятно, он просто переживает за свой английский.

— Мужчина пролежал там максимум два дня, — говорил врач. — При более долгом сроке и в этой жаре его тело… — он надул щеки и развел руками, — …превратилось бы в большой газовый баллон. И вы почувствовали бы зловоние. Что же касается девушки… — он опять посмотрел на Харри и надул щеки. — …то же самое.

— Как быстро умер Клипра?

Врач облизал губы, и Харри ощутил, как тикает время.

— Быстро.

— А она?

Врач вынул из кармана носовой платок.

— Мгновенно. Шейный позвонок был перебит.

— Я хочу знать, мог ли кто-то из них еще двигаться после выстрелов, биться в судорогах например?

Врач надел очки, проверил, хорошо ли они сидят на носу, и снова снял их.

— Нет.

— Я читал, что во время Великой французской революции, еще до изобретения гильотины, когда отрубали голову вручную, палач иногда промахивался, и тогда осужденные на смерть могли сойти с эшафота и сохранить жизнь. Но многие из них поднимались даже без головы и делали несколько шагов, прежде чем упасть замертво под ликование толпы. Если я правильно помню, один ученый объяснял этот факт следующим образом: мозг мог в определенной степени запрограммировать нервы, и мускулы сокращались еще некоторое время после смерти, поскольку в сердце поступает масса адреналина, перед тем как голова упадет с плеч. То же самое происходит с курами, которые вроде могут бегать и после того, как им отрубят голову.

Врач хмуро улыбнулся:

— Забавно, инспектор. Но боюсь, это детские сказки.

— Как же тогда объяснить вот это?

И он протянул врачу снимок с изображением Клипры и Руны, лежащих на полу. Врач долго смотрел на фото, потом надел очки и снова принялся изучать его.

— Что объяснить?

Харри показал пальцем:

— Смотрите. Его рука закрыта ее волосами.

Врач заморгал, словно ему что-то попало в глаз, мешая разглядеть детали.

Харри отмахнулся от мухи.

— Послушайте, вы ведь знаете, как делаются выводы на подсознательном уровне?

Врач пожал плечами.

— Хорошо. Мое подсознание сделало вывод: Клипра должен был лежать там, где он застрелился, потому что только в этом единственном случае его рука могла оказаться под ее волосами. Понимаете? Но угол, под которым был сделан выстрел, показывает, что он стоял. Каким же образом он сумел выстрелить в девушку, потом убить себя и при этом уронить руку не на ее волосы, а под них?

Врач снова снял очки и принялся протирать их.

— Может, это она застрелила обоих, — ответил наконец он, но Харри уже ушел.

Сняв солнечные очки, Харри огляделся в полутемном зале ресторана. Чья-то рука помахала ему, и он двинулся к столику под пальмой. Человек поднялся ему навстречу, блеснув стальной оправой.

— Вас известили, как я понимаю, — проговорил Дагфинн Торхус. На его рубашке под мышками темнели большие круги, пиджак он повесил на спинку стула.

— Инспектор Крамли передала мне, что вы звонили. Что привело вас сюда? — спросил Харри, пожимая протянутую руку.

— Административные дела в посольстве. Я прибыл сегодня утром, чтобы разобраться с бумагами. И потом, нужно назначить нового посла.

— Тонье Виг?

Торхус слабо улыбнулся:

— Посмотрим. Необходимо учесть различные факторы. А что здесь едят?

К их столику уже подскочил официант, и Харри вопросительно поднял на него глаза.

— Угорь, — произнес официант. — Вьетнамское блюдо. С вьетнамским розовым вином и…