— Какие выводы, Супавади?

— Вывод его таков, что голоса на записи принадлежат двум разным лицам, но очень вероятно, что записаны они в одной и той же комнате.

Харри почувствовал, как забилось сердце.

— Теперь про мясо в морозильнике. Это была свинина?

— Верно говоришь, Халли.Мясо из морозильника оказалось свининой.

Супавади моргнул и счастливо хихикнул. Харри понял, что это еще не все.

— И?

— Но кровь была не свиная. Это была кровь человека.

— Чья, не знаешь?

— Окончательный ответ даст только анализ ДНК через пару дней, так что сейчас могу тебе ответить с уверенностью лишь на девяносто процентов.

Харри подумал, что, будь у Супавади в этот момент труба, он бы теперь сыграл фанфары.

— Это кровь нашего друга Клипры.

Наконец Харри оказался в офисе Йенса.

— Как дела, Йенс?

— Дела идут.

— Ты уверен?

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя голос… — Харри замялся, подбирая слова… — голос немного грустный.

— Да. Нет. Все не так-то просто. Она потеряла всю свою семью, и я…

Он умолк.

— И ты?

— Забудь.

— Да нет, говори же, Йенс.

— Я хотел только сказать, что если я когда-то и хотел уклониться от этого брака, то теперь это совсем невозможно.

— Почему это?

— Господи, да у нее же больше никого нет, кроме меня, Харри. Я знаю, что должен подумать о ней, позаботиться о ней. Но вместо этого я думаю о себе, о том, во что я вляпался. Я наверняка плохой человек, но все случившееся пугает меня до смерти, понимаешь?

— Думаю, что да.

— Вот черт! Если бы речь шла только о деньгах. В них я еще кое-как разбираюсь. Но все эти… — Он замолчал, подбирая слово.

— Чувства? — подсказал Харри.

— Именно. Дерьмо собачье, — безрадостно рассмеялся он. — Не важно. Я обещал себе, что я хотя бы раз в жизни сделаю что-то не для себя, а для других. И я хочу, чтобы ты был на нашей свадьбе и дал мне по шее, если заметишь, что я собираюсь слинять. Хильде нужно переключиться, мы уже назначили дату. Четвертое апреля. Пасха в Бангкоке, как тебе? Хильде немного успокоилась, почти уже бросила пить. Вышлю тебе авиабилет по почте, Харри. Помни, я рассчитываю на тебя, и тебе не отвертеться.

— Если я лучший кандидат в свидетели на свадьбе, то даже не смею спросить о том, как у тебя с кругом общения, Йенс.

— Все, кого я знаю, это мимолетные знакомства. Подобные истории не рассказывают на свадьбах, не так ли?

Харри засмеялся:

— Хорошо, только дай мне несколько дней на размышления. Но я-то позвонил тебе, чтобы попросить об одной услуге. Я пытаюсь найти кое-кого из владельцев «Пхуриделла», а именно фирму под названием «Эллем Лимитед», но в реестре компаний обнаружил только адрес абонентского ящика в Бангкоке и подтверждение уплаты уставного капитала.

— Это, видимо, совсем новый владелец, я не слышал такого названия. Разумеется, я позвоню куда надо и узнаю. Я тебе перезвоню.

— Нет, Йенс. Это строго конфиденциально. Об этом знают только Лиз, Лёкен и я, так что ты не должен сообщать об этом никому другому. В полиции тоже об этом не знают. Мы втроем встретимся сегодня вечером в укромном месте, и будет здорово, если ты к этому времени что-нибудь разузнаешь. Я звякну тебе оттуда, идет?

— Идет. Звучит очень серьезно, а я-то думал, дело закрыто!

— Оно будет закрыто сегодня вечером.

Оглушительно ревел компрессор, вгрызаясь в камень.

— Это вы Джордж Уолтерс?! — прокричал Харри в ухо человеку в желтом защитном шлеме, на которого ему указали люди в рабочих комбинезонах.

Тот повернулся к Харри:

— А кто вы?

Они стояли на высоте десяти метров над шоссе, по которому медленно двигались машины. Снова послеобеденные пробки на дорогах.

— Инспектор Холе. Норвежская полиция.

Уолтере свернул чертеж и отдал его одному из людей, стоявших рядом.

— Ах да! Клипра?

Он подал знак остановить бурение, рев умолк, и тишина, словно фильтр, легла на барабанные перепонки.

— Компрессорный бур «Ваккер», — сказал Харри. — Модель «LHV-5».

— Вы в этом разбираетесь?

— Я года два работал летом на стройке. Чуть почки из себя не вытряс этим буром.

Уолтерс кивнул. У него были выцветшие на солнце брови и усталый вид. Морщины глубоко прорезали лицо, выдавая средний возраст.