Шрифт:
Крысы осязали некую опасность. И, если для них где-то была опасность, это предвещало нечто противоположное для самой Росомахи. Единственным общим врагом для крыс и Росомахи была КЕХА. Но КЕХА вряд ли возвращалась, чтобы прикончить крыс — они еще были ей нужны, пока жива Росомаха.
Что же происходило?
Внезапно крысы начали пищать, и в этот момент Росомаха почувствовала… человека! К поляне приближался человек. Вооруженный человек. Именно это вынудило крыс беспокоиться.
У Росомахи затеплилась надежда. Она привстала и поняла, что ей не хватит сил послать человеку хоть какой-то сигнал, пока Она не увидит его глаза. Но выйдет ли этот человек на поляну? Не пройдет ли мимо? Ведь это мог быть простой охотник или тот, кто потерял ребенка и теперь бродит в тщетных поисках.
Но даже будь это человек, который знает о поляне и стремится сюда, это не означало, что Росомаха уже на свободе. Сюда уже дважды приходили люди, и каждому из них Росомаха передала нужное знание. Но люди почти не пользуются подсознанием, и этот человек, идущий сюда, тоже может не понять ее, не понять, что именно нужно сделать. А времени так мало!
Если ему даже не помешает КЕХА, он рискует не успеть.
Ветви елей в дальнем конце поляны зашевелились, и крысы заметались по клетке. Их писк усилился, и в нем стало больше страха.
Росомаха приникла к прутьям.
И когда увидела человека, вышедшего на поляну, Она поняла, что он ВСЕ ЗНАЕТ!
Стефан на какое-то время застыл. Он ожидал увидеть именно то, что увидел, и даже совпадали определенные детали — то ли у него такое живое воображение, то ли он просто погружался в транс вместе с Иваном, но даже не заметил этого.
Так или иначе, все показалось каким-то… знакомым. Более сильного ощущения dИjЮ vu в его жизни не было.
И все-таки картина поразила его. И клетка, и куча похожая на муравейник в яме, и крысы, метавшиеся по клетке, и… Особенное Животное. Да, в первую очередь Росомаха!
Стефан задержал взгляд на Ее покрытой блестящим черным мехом мордочке, высунутой между прутьев. Он пытался рассмотреть и крыс, и «муравейник», но именно после зрительного контакта с Росомахой у него возникли эти странные ощущение, которые просто не могли быть галлюцинацией или следствием его напряжения.
Стефан почувствовал тепло на лице — как будто солнечный луч осветил лоб и щеки. И легкое касание, напоминавшее прикосновение перышком к шее. Как будто кто-то стоял сзади.
«… освободить меня…»
«… сначала… крыс…»
«… КЕХА… погибну… лес и все… обитатели…»
«… Уровень Людей… вся Природа…»
Стефан вздрогнул, заморгал, вращая головой. Казалось, на какое-то мгновение, даже не секунду — меньше, он потерял сознание… или погрузился в транс.
Что сейчас было? Он уловил чьи-то мысли? Чьи? Росомахи? Похоже, больше тут некому заниматься телепатией.
Стефан шагнул к клетке, но его внимание привлек «муравейник», и детектив заколебался.
«… ЭТО НЕ ВАЖНО! ГЛАВНОЕ — КЛЕТКА И КРЫСЫ! ОСТАЛЬНОЕ ОБРАЗУЕТСЯ САМО СОБОЙ!»
На этот раз мысль была особенно отчетливой. Стефан не усомнился в том, какой смысл дошел до его сознания, как и в том, что Росомаха каким-то образом говорила с ним. Возможно, сам Стефан находился сейчас в таком состоянии, что его подсознание превалировало над разумом и логическим мышлением. Хотя, быть может, причина заключалась в том, что для Особенного Животного общение с одним человеком было по силам.
Стефан сделал еще пару шагов, и в этот момент как будто почувствовал толчок — это к нему пришел сигнал от Росомахи. Сигнал опасности.
«… ТЫ НЕ УСПЕЕШЬ… КЕХА…»
Стефан среагировал, как не реагировал ни разу в жизни. Он не стал оглядываться, не стал прислушиваться, пытаясь уловить звуки шагов или шорох раздвигаемых веток. Он понял одно: вернулась Старуха. И даже не подумал в этом убедиться — Росомаха не могла ошибаться.
Стефан вскинул ружье и прицелился.
Крысы прекратили пищать и метаться по клетке, замерли, повернув свои дрожащие морды в сторону человека с ружьем. Росомаха припала на передние лапы, изготовившись к прыжку.
Расстояние было небольшим, свет — достаточно ярким, и Стефан без труда взял на прицел прутья перегородки.
Одного выстрела будет достаточно, чтобы пробить в перегородке брешь нужных размеров.
В то мгновение, когда Стефан вдавил спусковой крючок, до него донесся хриплый возглас:
— НЕТ!
Возглас одновременно напоминал и шепот, и крик.
Этот звук потонул в грохоте выстрела.
17
Стреляя, Стефан подумал, что придеться схлестнуться со Старухой, но случившееся после его выстрела в клетке, притянуло его внимание, несмотря даже на опасение за собственную жизнь.