Мальчик, застенчиво улыбаясь, протянул детективу руку, и тот ее пожал.

— Я думаю, — произнес Стефан, улыбнувшись. — Теперь у тебя все будет просто замечательно. И у твоих папы с мамой тоже. Так?

Мальчик, засмущавшись, кивнул.

— Стефан, — заговорила Оля. — Вы уверены, что не хотите остаться? Я бы вас хоть откормила — вон вы как исхудали.

— Откормили бы? — переспросил Стефан.

— Да. У меня блинчики с творогом хорошо получаются.

Стефан хмыкнул.

— Да, — поддержал женщину доктор. — И вина бы не мешало после такого дела испробовать. Тем более домашнего.

Стефан заулыбался, но покачал головой.

Он снова вспомнил поляну, вспомнил, как разрушал своим ножом клетку, где сидело Особенное Животное, пусть это уже и не имело значения. Разрушал, чтобы поставить точку. Вспомнил, как возвращался в поселок.

— Спасибо, но… в другой раз. Обещаю. Приеду, как только у вас тут все успокоится. Все-таки не хочется мне с властями разговаривать — у меня работа такая. Конфедициальная. Понимаю, что это было самое важное дело в моей жизни, но… впереди, надеюсь, еще будут дела помельче. Так что…

Он еще раз потрепал мальчика по голове и повернулся к машине.

— Ладно, Стефан, — сказала Оля. — Но не забывайте — вы обещали.

Стефан, садясь в машину, расхохотался.

— Не забуду. И вы тоже не забудьте. Про блинчики с творогом. И про домашнее вино. Сдается мне, что теперь в моей жизни это едва ли не самые важные вещи.