В конце концов, Стефан решил, что даже участковому рано показываться, пока он не сделает хотя бы первоначальные шаги. И это притом, что личность участкового удивила и обнадежила: все-таки капитан Назаров был толковым и надежным служителем правопорядка, и с ним можно договориться.

Про группу из Городского УВД и говорить нечего. Пока они здесь, Стефан себя не раскроет даже Назарову. В этой стране отношение к таким людям, как Стефан, лояльным не назовешь, и от контакта с оперативниками будут лишь минусы. К сожалению, группа из УВД может сидеть в поселке очень долго, и потому Стефану логичней действовать так, как он планировал до появления оперативников у него на пути.

Стефан выбрался из машины. Продуктовый магазинчик, возле которого он находился, был открыт. Наверное, единственное, что сейчас было открыто в центре поселка. Во всяком случае, на противоположной стороне не работало ни кафе, ни видеосалон, ни парикмахерская.

Стефан огляделся и вошел внутрь.

Простенькое прямоугольное помещение. По обе стороны от входной двери, два больших окна, напротив — тянется прилавок. И всего одна продавщица. Типичный сельский магазинчик.

Продавщица, занявшая позицию за кассовым аппаратом, посмотрела на Стефана испуганно, хотя его появление никак не было для нее неожиданностью. Наверняка видела его в окно, даже если засмотрелась на скопление машин на противоположной стороне. Видела. И почему так реагирует? Что ее напугало? То, что произошло в поселке? Что после какого-то преступления к ней зашел человек, которого она прежде в поселке не видела?

Стефан, продемонстрировав свою лучшую улыбку, громко поздоровался и услышал в ответ что-то невнятное и растерянное. Продавщица, молодая — не старше двадцати восьми лет, настороженно следила, как Стефан приближался к прилавку.

— У вас есть соленые орешки? — спросил Стефан. — И заодно белый шоколад?

Настороженность продавщицы сменилась удивлением.

— Есть. Вам какие орешки? — она выложила на прилавок две пачки. — Есть такие и такие.

Стефан сосредоточенно изучил орешки, приговаривая, что ему нравится и то, и то другое. Выдержав паузу, он сказал, что берет обе пачки.

— И про шоколадку не забудьте, — напомнил он.

— Да, конечно.

Продавщица расслабилась. Чего Стефан и добивался. Он понимал, что та, кто работает продавцом в продуктовом магазине, возможно, сообщит ему больше многих других жителей поселка. Спешить Стефану не было надобности, и он тянул с вопросами, давая женщине время «свыкнуться» с незнакомцем.

Он долго рассовывал орешки по карманам пиджака, потом повертел в руках шоколадку, облизнулся и виновато пробормотал:

— Мне этого, в общем, нельзя. Но никак удержаться не могу. Люблю сладкое, — Стефан вздохнул. — Может, поможете? Скушаете кусочек?

Продавщица благодарно улыбнулась и покачала головой.

— Нет, нет, спасибо.

Без лишних церемоний Стефан развернул шоколад и, разломав, протянул женщине половину.

— Угощайтесь, а то мне сладкое нельзя. Сахар в крови повышен.

Поколебавшись, продавщица взяла шоколад, сказав очередное «спасибо».

Стефан сделал вид, что уходит. Потом, глянув в окно, резко остановился, обернулся к продавщице.

— А что у вас сегодня случилось?

Продавщица перестала улыбаться.

— Не знаю.

Стефан развернул свою половинку шоколадки, откусил, глядя в окно.

— Убийство что ли?

— Они уже съехались сюда, когда я пришла открывать магазин.

— Понятно.

Стефан покосился на продавщицу, откусил шоколада. Он снова почувствовал прежний барьер между собой и продавщицей, хотя его поведение, покупка, казалось, уже сделали свое дело.

— Скажите, а что у вас вообще в поселке происходит? — Стефан быстро пояснил причину своего любопытства. — Понимаете, я торговый представитель одного солидного мебельного салона в Городе. Так вот клиент, с которым я заключал договор, позвонил и сказал, что не может приехать. Просил, чтобы я приехал в поселок сам.

Продавщица сделала вид, что перекладывает что-то под прилавком. Она явно не хотела, чтобы Стефан видел ее глаза. И не хотела продолжения разговора.

— Так вот, — закончил Стефан. — Мне один коллега шепнул, что у вас в поселке происходит что-то странное. Мол, люди закрылись в своих домах и никуда не выезжают.

Он вяло хихикнул, всем видом показывая, что не воспринимает услышанное всерьез.

Продавщица по-прежнему молчала, изображая некую работу, и Стефан подошел к прилавку вплотную.

— Так что у вас здесь? Вы не подскажете, а то мне что-то не по себе становится.

— Я не знаю, — пробормотала продавщица.

Стефан спросил себя, не перестарался ли он, и не приняла ли она его за переодетого оперативника? Впрочем, она вряд ли бы так испугалась, касайся дело лишь того, что она станет обычной свидетельницей.

Она решила, что он не собирается уходить, и сказала:

— Извините, я занята.

Стефан поморщился, понимая, что ничего не добился, и предпринял последнюю попытку: