Именно по этой причине — личная признательность старика — Назаров пришел к Савелию с просьбой пустить к себе на неопределенное время Илью с семьей. В кабинете капитана женщина с ребенком не могла находиться — там обосновался Чивилихин с заместителем. К счастью, Савелий не задавал много вопросов, хотя Назаров понимал: как только появится свободное время, старику надо обо всем рассказать. И о Старухе тоже.

Пока Савелий устраивал Олю с мальчиком, Илья воспользовался этим и поговорил с Назаровым. Слова капитана убивали и без того призрачную надежду, что все образуется.

— Кажется, в одну из их версий, — пояснил Назаров. — Входит даже то, что участковый, то есть я, сам утворил что-то нечистое.

— Что? — Илья не поверил услышанному.

— Не то, чтобы я лично пристрелил своих помощников, нет. Но… все не так, как я рассказываю, и у меня для лжи есть некие причины.

— Но ведь это абсурд! Капитан, я…

— Илья! Это всего лишь одна из рабочих версий, что есть у командира спецгруппы. Я не говорю, что в первую очередь меня уже в чем-то подозревают. Да, чуть позже они переговорят с тобой и твоей женой, и в отношении меня все образуется.

— Я…

— Этим я лишь хотел сказать, что присутствие в поселке спецгруппы ничего не гарантирует. В общем, оно вряд ли спасет тех, к кому решит наведаться Старуха.

— Но… как же так?

— Мы не нашли даже тел. Похоже, Старуха забрала их с собой. Пока в твоем доме еще находятся эксперты, но я подозреваю, что ничего существенного они не обнаружат. Получается, что Старуха существует лишь с наших слов. И все, что ее касается, не имеет сколько-нибудь логического объяснения.

— Капитан, — голос Илья задрожал. — Мы обязаны сделать так, чтобы нам поверили. Ради безопасности других людей и ради самих себя. Неужели ты хочешь сказать, что твои слова…

— Илья, — перебил его Назаров. — Пойми: если даже к моим словам прислушаются, это ничего не изменит. Я ведь понятия не имею, как справиться с этой тварью, что она вообще такое и где находится сейчас. Спецгруппа не так многочисленна, чтобы взять под охрану хотя бы часть домов в поселке.

— Хорошо. Тогда пусть они предупредят жителей. Может, соберут в нескольких местах, чтобы…

Илья замолчал, видя, как Назаров качает головой.

— Чтобы объявить чрезвычайное положение, нужны веские обстоятельства. Если Старуха продолжит в том же духе, такие обстоятельства, рано или поздно, появятся. Но не сейчас. И еще ты забыл, что люди так просто не покинут свои дома даже под давлением силовых структур. Большинство из них ведь не смогут выехать из поселка.

Илья молчал. Сказать ему было нечего. Оставалось надеяться, что криминалисты до чего-то докопаются, либо те из спецназовцев, что будут в поселке, каким-то образом прикончат Старуху.

Если, конечно, они ее вообще встретят.

И еще Илья понимал, что объяснить кому-то со стороны самую ирреальную проблему — невозможность уехать из поселка — нереально. Для этого, по крайней мере, должна быть создана специальная комиссия по аномальным явлениям.

Тренькнул мобильник капитана, и он быстро сказал:

— Меня вызывают, Илья. Ты пока думай о своей семье. Это — прежде всего. Главное — выжить в ближайшие день-два. Потом будет видно. Должно ведь что-то изменится, что даст надежду.

КЕХА вдыхала красноватое свечение, исходившее из той половины клетки, где находилась Росомаха.

Свечение было слабеньким.

Хотелось большего, но и это лучше, чем ничего. Росомаха знала, что КЕХА скормила крысам трупы двух мужчин, и для нее это было не настолько болезненным, если бы КЕХА бросила в другую часть клетки внутриутробный плод или живого ребенка.

И все же это терзало Росомаху. Чем КЕХА и воспользовалась.

Она покинула дом, где не получила того, что хотела, не с пустыми руками — она забрала два тела. КЕХА могла бы пройти к другому дому, где жила беременная женщина — всего в тысяче шагов, ближе к центру поселка. Два трупа взрослых мужчин не представляли особенную ценность: у одного из них была больная печень из-за неистовой любви к пиву, у другого — слишком черные легкие. Это были живые мертвецы, и Росомаха наверняка это «увидит».

Но КЕХА решила взять, что есть, и уйти, понимая, что скоро здесь засуетятся множество двуногих. Та же, о которой она подумала, никуда не денется. Ни ночью, ни следующим днем.

Иногда лучше переборщить с осторожностью, чем ошибиться в противоположную сторону. КЕХА понимала: несмотря на растущую Силу, она разворошила муравейник, и теперь, по сигналу из пристанища, сюда явятся другие муравьи. Более крупные, с челюстями солдатов. Тоже букашки, но они, многочисленные и настырные, могут покусать КЕХА.