Свечение почти иссякло, когда КЕХА уловила звук, в котором ей что-то не понравилось. Крысы все еще пировали, шумно чавкая, попискивая, шипя друг на друга. Они порождали приличный шум, но КЕХА это не помешало. Она воспринимала суету в клетке так же, как щебет птиц или шелест ветра в листве деревьев.

КЕХА обернулась и посмотрела в углубление, где находился ком.

Вокруг углубления суетились паучки. Некоторое бегали вокруг пристанища, останавливаясь, шевеля лапками, трогая землю. Другие проникали в ком, выбегали обратно. Большинство из этих паучков не имели тонких прозрачных нитей, тянувшихся за ними — это были паучки-солдаты, вызванные на помощь из другого пристанища, побольше.

КЕХА не сразу поняла, что ей не понравилось, ведь на первый взгляд картина была прежней. Потом она заметила паучка, спешащего в пристанище и выглядевшего очень обособленно. У него тоже не было нити.

Именно шорох его лапок привлек внимание КЕХА. Быть может, в другом случае КЕХА игнорировала бы этого паучка, даже обнаружив зрительно, но сейчас, в момент поглощения своей энергетической «пищи», ее ощущения были обострены до предела. В такие моменты КЕХА могла «уловить» даже то, что называлось «фрагмент ближайшего будущего».

Что-то в этом паучке было не так. Словно он спешил пронести в пристанище что-то недозволенное. И он явно не относился к той группе, что суетилась вокруг.

На мгновение у КЕХА мелькнула мысль: не раздавить ли эту букашку? Конечно, реальный человек, въезжавший в эти минуты в поселок, вряд ли погибнет. Паучок — всего лишь отзвук той волны, что порождает человеческая особь, с которой у букашки есть некая необъяснимая связь. Да, КЕХА не избавится от человека в то же мгновение, но он может серьезно заболеть или почувствовать настолько сильное недомогание, что это вынудит его убраться из поселка. Или же его стремление в связи с плохим самочувствием иссякнет, превратится в ничто.

Пока КЕХА колебалась, паучок смешался с себе подобными и проскользнул в пристанище.

КЕХА шагнула к углублению. Оглядела ком. Теперь найти эту особь не представлялось возможным. Букашки слишком похожи друг на друга, и неизвестно, сколько пронырливая особь пробудет внутри.

Помедлив, КЕХА вернулась к клетке.

Что бы ни представлял собой человек, приехавший в поселок, он остается тем, кем является — всего лишь человеком.

Стефан проехал мимо дома с нужным номером.

Беглый осмотр удовлетворил его. Во дворе много деревьев, и подойти с тыла незамеченным будет несложно. На случай присутствия горластой собачки у Стефана была колбаса, нашпигованная таблетками, благодаря которым животное после угощения погрузится в продолжительный и крепкий сон.

Как и в предыдущем случае, Стефан подъехал к озеру, решив оставить машину здесь. Он отыскал улочку, параллельную той, где стоял нужный дом, медленно пошел вперед.

В голове еще прокручивался разговор с Элеонорой — официанткой из кафе. В общем, Стефан вынес из него немного полезного. В последнее время в поселке все изменилось. Люди сидят по домам, в кафе почти никто не ходит, даже подростки. С кем не заговори, стараются уйти от разговора, сославшись на спешку. Самой Элеоноре становится страшно, и она уже подумывает о том, чтобы сменить работу. Объяснить самой себе происходящее? Каким образом? И ей здесь не жить, а родни в поселке у нее нет.

Логично, подумал Стефан и поставил на официантке точку.

Оказалось, задний двор нужного дома упирался в глухой переулок, где Стефан смог незамеченным перемахнуть через невысокий забор. На другой стороне он замер, выдержал паузу, убедился, что во дворе нет собаки, и осторожно приблизился к дому.

Стефан не был уверен, что в этот момент никто из хозяев не выглядывает из задних окон, но выбора не было. Единственное, что Стефан мог сделать, это пройти как можно быстрее.

Проскользнув вокруг дома, он вскочил на парадное крыльцо и прислушался.

В доме было тихо. Если хозяева здесь, они вели себя совершенно бесшумно. Стефан выждал немного, достал связку отмычек. Он рисковал. Если его все-таки видели на заднем дворе, хозяева уже что-то заподозрили, и он может предстать обычным вором. Но Стефан не хотел, чтобы разговор с хозяевами этого дома пошел так же, как с родственниками клиента, и он решил подстраховаться. Во всяком случае, если его маленькая шалость пройдет, он сможет говорить с людьми не через дверь, а глядя им в глаза.

Подошла вторая отмычка. Стефан убрал язычок замка, хотел проверить, открыта ли дверь, но осадил себя. Мало ли: вдруг дверь заскрипит?