– Берегись!

Толпа волновалась, но черные типы нерушимо стояли между нами и выходом, причем так, словно над головой был не сыплющий сырой штукатуркой потолок, а невинное голубое небо.

Шер прижался ко мне:

– У меня еще сонный песок есть. Может, попробуем? Мне эти черные не нравятся.

– Мне тоже. Будем пробиваться к дверям?

– Не надо… – хрипло проговорил Микеле. – Это гвардия карбонадо… они… нельзя спорить…

Точно милиция! А то и спецназ!

– Так мы и не спорим! Мы просто смоемся!

– Не советую. – Только что парившая у окна летучая голова, заложив крутой вираж, разминулась с очередной каменюкой и восторженно округлила глаза. – О Шергэллах, не думал я, что на склоне лет увижу такое зрелище…

– Какое? Эй, что происходит?

– Сейчас поймешь!

На улице нарастал шум…

Зал тем временем кипел. Пельменные «змеи» уже поймали всех, кого хотели, и улеглись баиньки, с остальными жертвами все оказалось не так просто. Черные типы задрали головы и попытались призвать потолок к порядку. Потолок подумал и хрустнул.

Паника усилилась.

– Может, все-таки на выход?

– Не пройдем…

– Так что, ждать, пока на голову кирпич рухнет?

– На тебя не рухнет, – рассеянно сказала Мелисс.

– Почему?!

Но вампирша не отозвалась, она сосредоточенно прощупывала волосы. То ли захоронку искала, то ли ей просто шишку поставили, но вопросы до нее просто не доходили. А в следующий момент мне стало не до них – в двери гулко бухнуло…

И непонятный рокот снаружи стал дробиться на голоса:

– Джиллах!

– Вперед, правоверные!

– Куда? О, Нейгэллах, что ты делаешь здесь? С дедовым копьем наперевес и с… о, боги, оба сразу… с лепешками…

– Где ты видишь богов с лепешками, о хулитель, о нечестивое порождение гиены!

– Не богов, сосед из соседей моих, – тебя! Зачем ты их взял?

– Э-э…

– Вах, правоверные! А почему у меня в руках колбаса? Что я делаю у Инфериоры?

– А я с луком…

– Фу!

– Нас зовут сюда!

– С халвой и пловом?

– И с сыром!

– Так вперед же, о собратья! Сокрушим же это… эту… что-то, и…

– …и пожертвуем на храм…

– Дядя возмутитель, а дядя возму… ой, возноситель! А храму очень нужен мой пряник? А то он уже надкусанный… немножко.

Улыбнулась даже Мелисс.

– Дарья, ты что натворила?

– Я?

– А кто? – Губы Микеле насмешливо искривились под самодельной повязкой. – Вряд ли аур, даже решившись активировать нелегальный призыв, внушил бы горожанам приносить съестное.

Я растерянно глянула на протискивающихся в дверь горожан. То еще было зрелище. Не все из них тащили оружие (хотя, если считать оружием палки, сковородки и дряхлый лук, буквально рассыпающийся на части, то оружие явно имелось в наличии) и далеко не каждый был нормально одет (у половины народа отсутствовали халаты, а кое у кого не было обуви; про тюрбаны я даже не говорю, их наматывать долго, а тут, видно, речь шла о повышенной срочности). Зато все как один сжимали в руках лепешки, котелки с пловом, пирожки и кувшины – ужас какой! – с простоквашей.

– Проголодалась, индетро Дарья?

Ну и… ну и подумаешь! По-моему, нормальный человек, отправляясь подраться, просто обязан прихватить с собой что-то съедобное – простая логика требует восстановить силы, верно?

Пузо одобрительно буркнуло и, кажется, принялось строить планы грядущего восстановления сил. Обойдешься пока, ненасытное. Есть проблемы почище еды. Например, Джано опять попытался сорвать с лица самодельную повязку. Еще – к нам пробился Санни и, засыпав вопросами Шера, обнял сначала его, потом меня. И щеки у него мокрые. До сих пор я никогда не видела, чтобы лазурное чудо плакало.

– Мы так спешили… и не успели? А Тагир…

– Все будет хорошо. Ну же, малыш… все наладится. Тише…

– У кого-нибудь есть мешочек с лекарствами? – негромко спросил Микеле. – У нас отобрали.

– У меня. – Шер без лишних слов отцепил нужный мешочек, Микеле молча разыскал там бутылочку с мутной жидкостью (обезболивающее и тонизирующее в одном флаконе) и совсем неэлегантно выхлебал почти все.

– Эй!

– Как только у меня перестанут трястись руки, я сращу ему ребра! – прошипел вампир. – И подберу что-то из лекарств, подходящих для оборотня. А сейчас я даже тебя не вижу… хотя раньше полагал, что такое невозможно, Дарья… индетро…