– Так-так, – прохладно сказала я. – Цветики, стеречь. Далеко собрался… Алишер?

Мальчишка отвел руку от лица и глянул на меня не самыми добрыми глазами.

– Подальше отсюда.

– Соскучился по работорговцам?

– Тебе бы так соскучиться!

– Не зли меня, парень!

– Хозя-айка-а… – протянул Алишер. – Гро-озная… а ну вас к песчаным дэвам!

– Чего? Слушай, не нарывайся. Никто не собирается тебе ничего плохого делать, просто…

– И ваши обещания тоже к песчаным дэвам! В задницу, ясно? Обещали уже!

– Эй, послушай…

– Что – послушай? Он и тебя продаст! Или ты ему веришь? Вот так веришь-веришь, а потом открываешь глаза, и новый хозяин тебе объясняет, какой ты доверчивый дурак. Простачок. Вампирам верить. Хоть бы в лицо сказал, так нет же! Не захотел себе настроение портить… Ненавижу!

А ведь он реально так думает. Думает – и тогда, во дворе, пытался меня защищать. А Джано обронил «друзей похищают»… Да уж, тут явно не отношения «раб-хозяин», тут другое.

– Значит, удрать решил? А друзей что ж бросил?

Как приятно видеть наконец человеческое лицо без узоров. И видеть настоящие эмоции. Мальчишка разрывался между желанием послать меня подальше и защитить ребят.

– Они не захотели бежать. Отказались. Не надо их…

– Но они ведь не позвали меня? – наугад спросила я. По идее должны были. – Не донес – так сообщник. Верно? Какое там наказание полагается сообщникам?

В синих глазах метнулось отчаяние.

– Я… я сам сбежал. Им не сказал. Я…

– Дурак ты, парень. Я вон тоже сегодня утром глаза открыла черт-те где. Только я поумней была и не хозяина слушала, а разговор своих похитителей. И будь уверен, нехило им заплатили, чтобы они у Джано Дары украли…

Молчание. Настороженное. Но уже без злости. Пристальный взгляд. Хочет верить… очень…

Я вздохнула:

– Сторожки, брысь. Вставай, малыш. Ты действительно веришь работорговцам больше, чем Джано? Вы ведь друзьями были.

Он шевельнул губами, но сказать ничего не сказал. Какая сволочь так задурила парнишке голову? Догадайтесь с одного раза. Думаю, Джано тоже догадался. Только бы он сегодня не туда пошел…

– Идем в дом. Идем… никто тебя больше не продаст. Клянусь… ну хоть пылесосом.

– Чем?!

– …Вот так и живем. Ты ешь, ешь. А ты сам откуда?

Алишер отложил лепешку:

– Сейчас или вообще?

– Вообще. Про «сейчас» это с Джано надо будет поговорить, когда вернется. Разберемся.

– Вернется? А он где? Опять уволокли на изъятие?

Я поймала себя на том, что затаила дыхание. На изъятие, говоришь? Неужели я сейчас узнаю, куда моего вампира таскают по ночам?

– Он как-то по-другому говорил, – осторожно попробовала я прояснить ситуацию. – Изъятие – это…

– …это когда забирают часть крови и сил, – не почуял ловушки подросток. – Кладут на специальный такой камень, и…

– Дар-р-р-р-р-р-рья! – раскатилось по двору.

Джано!

На новогодней дискотеке в школе видала я пьяных одноклассников. При попытках моей мамы выйти замуж видала нетрезвых мужиков. Однажды даже наблюдала, как ныряли в фонтан пьяные десантники.

Но что я вам скажу – все это в подметки не годится нетрезвым вампирам.

Десантники не расшвыривают во все стороны салютики, от которых шарахаются сторожки, не зависают в воздухе, азартно вопрошая, на кого, мол, они похожи: на ворона или таки на коршуна – и правда ли, «замечательно сотворился экспериментальный полет-состав»? Не виснут на мне и не повествуют, как они прошлись по рабскому рынку еще раз, и теперь его уже не надо ремонтировать. Проще и дешевле построить новый. И не предлагают сто раз подтвердить: «Ну пр-р-равильна все сде… сделал, да?»

Не пытаются поднять меня в воздух и отнести в дом. Не злорадствуют: «Завтра увидишь, какой у Даиза роскошный этот… ну как его?» А когда я, не дождавшись ответа, пытаюсь узнать, что именно, не интересуются удивленно: «А хто такой Даиз?»

На это способны только пьяные вампиры.

А потом они не запускают в дом сторожков и не скармливают им все попавшиеся под руку продукты…

Уложить хозяина удалось только с третьей попытки. Первая оказалась неудачной в абсолюте, потому что собственная постель Джано не устроила, а вот компания ящерки и ее ящик невесть с чего показались идеальными для здорового сна. Вторая попытка тоже была не блеск, потому что вампир отвлекся на Алишера и долго рассказывал, как он расстраивался, когда Шер сбежал, и как рад сейчас…

Третья удалась, и, покидая комнату, мы слушали, как затихающий голос вампира бормотал что-то о замечательной компании в постели, а рука нежно гладила притихшего сторожка…

Джано

Я в пыточной камере… или в аду…

Голова-а-а… болит… невыносимо… значит, жив… жжет горло, пить… хочется, пить… надо встать…

Мм.

– Джано, живой?

Ох, тише… умоляю… Никогда не просил пощады у аргентумов, а тут…

– Пить хочешь?

Дарья… солнцеглазый мой Дар, неужели ты …принесла воды? Как же мне несказанно повезло с Даром… а до сих пор я полагал везение уделом бесплодных мечтателей.