— В этом ведь и есть секрет вашего успеха, да? — поинтересовался я.

Его щеки чуть порозовели, но он сморгнул и улыбнулся.

— Ну-ну, что называется, уели старика. Напрашивающимся контрвыпадом — если и впрямь до этого опуститься — был бы вопрос о том, в чем же секрет вашегоуспеха.

На этом мы, пожелав друг другу доброй ночи, распрощались, и он направился в пекарню. А я пошел к лестнице наверх.

Фэй проводила Джейка в город (или куда он там отвалил) и возилась на кухне с Руфью. Я немного постоял у подножия лестницы, послушал, как она хрипло распекает и понукает служанку своим начальственным, непререкаемым тоном. Затем громко прочистил горло и пошел к себе.

Через пять минут явилась Фэй.

Сказала, что беспокоиться совершенно не о чем. Нашу легенду Кендал и Джейк заглотали не жуя.

— Если бы что не так, я бы почувствовала, зайка. Я смотрела за ними во все глаза, уж ты поверь. Они ни капли ничего не заподозрили.

Очень была собой довольна. Я сказал, что она большой молодец.

— А куда подевался Джейк?

— В винный пошел. За бутылкой. Ну, в бар, наверное, зайдет, пропустит пару стопариков. Но больше точно не будет, гарантирую. Я у него изъяла деньги, оставила только два доллара.

— Класс, — сказал я. — Это по нашему, детка, люблю.

— М-м-м? Несмотря даже на храп?

— А-а-ай, да ну, я же шутил. Злился на этот чертов поезд.

— Ну, если ты и вправду раскаиваешься… — Она прильнула ко мне.

Я дал ей тычка одновременно с поцелуем и отстранился.

— Сейчас лучше не надо, детка.

— Знаю. Я точно так же стараюсь быть осторожной, как и ты, зайчик.

И уже взявшись за ручку двери, вдруг зажала рот ладонью, подавляя смешок.

— Ой, Карл! Тут кое-что произошло такое, о чем я обязательно должна тебе рассказать.

— Да? — насторожился я. — Так не тяни, говори скорее.

— Ты со смеху помрешь. Не знаю, почему я раньше этого не замечала, видимо, она просто не из тех, к кому очень приглядываешься, а кроме того… Кроме того, не исключено, что это случилось только что! Я… Ты просто не поверишь, зая! Прямо такой смех, такой смех!..

— Ну, если уж прямо такой смех, — перебил я, — то лучше ты мне дальше не рассказывай, а то как бы мне всю ночь не прохохотать.

— Поганец! Да просто дело в том, что… Я насчет Руфи, зайка. Нет, ты можешь себе представить? Вот богом тебе клянусь: на ее целку кто-то посягнул, причем успешно!

Я засмеялся. И тоже довольно успешно.

— Ты шутишь! А с какого перегрева она вдруг об этом тебе рассказала?

— Да глупенький, вовсе она не рассказывала. Это же видно. Просто на лбу у ней написано. Крупными буквами.

— Новое в искусстве макияжа, — сказал я.

— Да ну тебя! — Она уткнулась лицом мне в грудь и захихикала. — Нет, ну честно, Карл! Какой, интересно, урод захочет с ней… Карл! А ведь я знаю!

— Нет! — сказал я. — В смысле: нет, правда?

— Конечно! Больше-то некому. Она вчера ездила ночевать домой. Могу поклясться: это был кто-то из ее родных!

Я сглотнул. В некотором смысле я испытал облегчение, но в то же время слышать все это от нее было крайне неприятно. Неловко, стыдно.

— А что, они такие… прямо вот настолько?

— Да нищеброды. Видел бы ты, как они живут! У них там чуть не четырнадцать детей в семье, и потом…

— Я зря, наверное, тебе не рассказал, — вклинился я. — У нас в семье было тоже четырнадцать детей.

— Ну… — Она смутилась, призадумалась. — Разумеется, конечно. Я не хочу сказать, что… если…

— Да ладно, забудем, — сказал я.

— Да и потом, это же не одно и то же, Карл. Ты ведь не стал с этим мириться, как все они. Ты что-то делал!

— Ну, как бы да, — сказал я, — а она разве не делает?

— П-фи! Ну что хорошего? Ну, даже и закончит она свой колледж. Но кто, кто даст приличную работу ей!

Я покачал головой. Подумал, что, по мне так, Руфь очень даже ничего, но у меня особый взгляд. Она ведь — это я в каком-то смысле. В ней я вижу себя.

— …прекрасно знаешь: я права, Карл. Она рвань, дура, как и все в ее помоечной семейке. Имей она хоть чуточку мозгов и решимости, она бы… она бы… Ну, она бы сделала хоть что-нибудь!