— Так она, может, как раз сейчас и взялась вплотную. Вырастит себе бригаду детишек да и пустит их собирать хлопок.

— Ну и бог ей в помощь, — добродушно усмехнулась Фэй. — Вообще-то, если уж на то пошло, мои родители были тоже не очень большой подарок, но я-то себя сделала!

— Ты бы лучше пошла, сделала что-нибудь еще, — сказал я, — пока тебя тут не застукали.

Она поцеловала меня, потрепала по щеке и выскользнула из комнаты.

Я лег в постель.

Когда я завалился, было самое начало десятого, и лучше спать я бы не мог, даже если бы мне волноваться было абсолютно не о чем. Проснулся в шесть, выдав на-гора добрых девять часов такого сна, какого у меня не бывало с самой Аризоны. Чувствовалась легкая похмелюга, но ничего страшного. Я закашлялся, харкнул кровью, но ничего страшного. Порция отдыха принесла мне массу пользы.

Во всяком случае, что я оприходовал, того уж не отнимут.

Я выкурил парочку сигарет, раздумывая о том, что делать дальше. То ли вставать и выметаться куда-нибудь в город, чтобы, пока все не поднимутся, духу моего в доме не было. То ли, наоборот, сидеть тут у себя в комнате и ждать — опять-таки, пока не встанут все.

И либо так, либо этак. Потому что иначе, если предчувствие меня не обманывает, на меня обвалится Руфь. А от меня Руфь отныне будет получать только холодный душ. Мне совершенно не нужно, чтобы нас с ней застукали. Теперь каждая наша встреча должна будет происходить при ком-то. Довольно скоро она посыл поймет, и тогда, может быть, станет не так опасно общаться с ней дружески. Дружески, но и только.

Неподалеку от железнодорожной станции я нашел открытую в столь ранний час небольшую закусочную, выпил кофе. После чего нога за ногу вышел на улицу.

Было воскресенье. Почему-то это обстоятельство я то вспоминал, то забывал снова. Как вы, должно быть, замечали, это бывает, когда наваливается масса событий и перемен и ты вдруг днем болтаешься без дела, хотя привык в это время работать, и так далее. Тут зазвонили в церквах, над городом загудело, поплыло медное дрожание колоколов. Практически все учреждения в городе были закрыты; работали только несколько табачных киосков, закусочные и тому подобное. Я почувствовал себя так, будто выставлен напоказ.

Остановился на перекрестке, пропуская автомобиль. А он, вместо того чтобы проехать, подрулил ко мне ближе и остановился.

Стекло опустилось, из окошка выглянул шериф Саммерс.

— Эгей, привет молодежи. Подбросить?

Весь из себя козырный, расфуфыренный — в крахмальном воротничке, в синем костюме диагоналевом. И какая-то с ним узколицая дама в чопорном черном шелковом платье и шляпке, похожей на абажур. Сняв головной убор, я улыбнулся ей, про себя удивляясь, почему за нее до сих пор ни одна молочная ферма не ухватилась — одним взглядом она, наверное, в пять секунд может делать из молока простоквашу.

— Ну так что, подбросить? — пожав мне руку, снова спросил он. — Ведь вы, надо думать, в церковь идете, а? С удовольствием подвезу к любой на ваш выбор.

— М-м-м, — замялся я. — Да я как-то, понимаете, пока что не совсем определился с конфессией…

— Просто решили город посмотреть? Отлично! Щас, поехали, покажем.

Обхожу машину вокруг — приличная, широкая, диван впереди на троих, — смотрю, он переднюю дверцу открывает. А я открываю заднюю, сажусь… Что ж ты, думаю, за дурень такой! Неужто совсем женщин не знаешь? Мять их надо, когда они голые, — такое мое правило. А когда она одета, да еще и, может быть, в лучшее платье, какое у нее только есть, от нее надо держаться на расстоянии.

Он тронул с места. Я прочистил горло.

— По-моему, я еще не знаком с вашей… это ваша дочь, шериф?

— А? — Он испуганно глянул в зеркало заднего вида. Потом ткнул ее под ребра локтем. — Ты слышала, Бесси? Он думает, ты моя дочь.

— А кто я? Ну, умоляю, скажи.

— Ну, кто… гм… моя жена.

— Вот спасибо! А я-то испугалась — думала, уж не забыл ли ты!

Она повернулась на сиденье вполоборота, потирая место, куда он ее ткнул, но с таким видом, который у нее сделался, квасить молоко ее бы уже не взяли.

— Спасибо за комплимент, молодой человек. Представляете? Впервые удостоилась с тех самых пор, как Билл вернулся с войны. То есть с Первой мировой, я имею в виду.

— Ай, ну тебя, Бесси. Я не из тех, кто…

— Помолчи. Нам с мистером Бигелоу ты глубоко противен, правда же, мистер Бигелоу? Ну что ты можешь сказать такого, что нам хотелось бы услышать?

— Ни-че-го, — с ухмылкой отчеканил я. — Какая красивая на вас шляпка, миссис Саммерс!

— Вы слышали, Ваше Всевластие? Ты слышал, что этот джентльменсказал о моей шляпке?