Шрифт:
Встав из-за стола, Кэдмон подошел к Эди, сидящей на краю кровати, и молча присел рядом, коснувшись бедром.
— Не пойми меня превратно. Я не запуганный эмоционально человек, неспособный воспринимать действительность, — ровным голосом проговорила Эди. — Я отлично со всем справляюсь.
— Да, знаю. Но старые воспоминания имеют склонность наползать на нас, когда этого меньше всего ждешь. — По его голосу Эди почувствовала, что он знает это по собственному опыту. Быть может, его детство вовсе не было прекрасным «Театром шедевров». — В нежном детском возрасте ты шла по дороге, ведущей в ад. Но затем тебе удалось выбраться из глубин боли, и ты проложила себе новый путь. — Кэдмон взял ее за руку: — Ты необыкновенная женщина, Эди Миллер.
— Достаточно необыкновенная, чтобы у тебя возникло желание лечь со мной в постель? — Повернув голову, Эди посмотрела ему в глаза. — Видишь ли, вот почему я осталась чистой. Все мои отношения с мужчинами были окутаны ложью. Но сейчас я захотела начать все с чистого листа.
— Ты точно этого хочешь — чтобы мы с тобой легли спать вместе? — отпустив ее руку, тихо спросил Кэдмон.
Эди увидела у него на лице борьбу противоречивых чувств. Временами, и сейчас как раз был такой случай, он был чересчур джентльменом.
— Я была очень близка к тому, чтобы прошлой ночью забраться к тебе в постель. И просто чтобы ты знал — загадка, которую ты можешь разгадать, тут ни при чем. Это чистый секс, договорились?
Заметив, как неуверенность у него в глазах сменяется вожделением, она поднялась на ноги и шагнула к ночному столику.
Кэдмон остановил ее, снова схватив за руку:
— Ты куда? — В его обыкновенно хорошо поставленном голосе прозвучала сдавленная хрипота.
— Я хотела выключить лампу.
Рывком Кэдмон усадил ее к себе на колени и шепнул на ухо:
— Давай оставим свет.
Глава 47
Убедившись в том, что зияющая дыра в стене церкви пуста, Макфарлейн устало опустился на ближайшую скамью. Мощный фонарик наполнял маленькую церковь неестественным сиянием. Со стен бросали осуждающие взгляды святые, выложенные мозаичным стеклом. Двое подручных, один с кувалдой, другой с киркой, стояли наготове, ожидая дальнейших приказаний.
Впервые за двадцать пять лет Макфарлейн испугался, что, возможно, не сможет выполнить свои обязательства перед Богом. Получив в свои руки Ковчег, он смог бы изменить судьбу мира в соответствии со священными замыслами Господа. Но сначала нужно найти Ковчег.
Я должен найти Ковчег.
Эти четыре слова гулкими отголосками звучали в сознании Макфарлейна, словно экстренный сигнал о помощи, прокручиваемый бесконечной петлей.
Он оторвался от скамьи. Воин Господа не может и не должен сдаваться.
Шагнув к своим людям, Макфарлейн отшвырнул ногой мраморные осколки старинного барельефа, изображающего жизнь Святого Лаврентия. Толстая каменная стена долго сопротивлялась: потребовался почти целый час напряженной работы, чтобы открыть эту зияющую пустотой потайную нишу.
Полковник расправил плечи, готовый начать следующее сражение. Отдых придет только тогда, когда миссия будет выполнена.
— Похоже, мы снова зашли в тупик, да? — Понурый, дрожащий очкарик стоял рядом с грудой битого камня.
— Да, именно это я и подумал.
Внезапно почуяв нутром, что не все в порядке в этом мире, аспирант лихорадочно перевел взгляд с полковника на его людей. Если раньше он об этом не думал, сейчас до него дошла страшная правда — противник превосходил его числом втрое.
— Эй, братцы! Что вы так расстроились? Указания здесь, спрятаны в катренах. Нам нужно просто вернуться за стол. — Не получив ответа, очкарик поочередно ткнул рукой во всех троих и в себя самого: — Один за всех и все за одного, верно? — Снова не дождавшись ответа, он решил испробовать другой подход: — Предлагаю обсудить нашу ситуацию. Кто за мирные переговоры, прошу поднять руку.
Макфарлейн молча смотрел на него. Жалкий нытик пытался вовлечь их в бесполезный разговор в надежде на то, что все пожмут друг другу руки, забудут разногласия и начнут сначала.
— Говорить больше нечего.
Почувствовав, что ему только что был вынесен смертный приговор, аспирант развернулся и, словно церковная мышь, снующая в темноте, бросился к выходу. К огромной двери.
— Ах ты, маленькая тварь! — Отшвырнув кирку, Бойд Бракстон потянулся к «дезерт игл» в кобуре под мышкой. Макфарлейн ударил ганни по вскинутой руке, помешав ему выстрелить вдогонку убегающему «умнику».