Для того чтобы сгладить эти неприятные ощущения, что за нами наблюдают, в обществе были убраны последние моральные запреты в области секса. Да, человек не может купить компоненты самодельной бомбы и приступить к ее изготовлению без того, чтобы через три-четыре минуты к нему не ворвался отряд по борьбе с террористами, зато в утешение может заниматься мастурбацией в парке на лавочке, разглядывая прохожих, а трахаться так и вовсе на улице, лишь бы не мешал движению.

А так как абсолютное большинство граждан не планируют собирать бомбы или точить ножи для убийства босса, то на ужесточение контроля почти не обращают внимания. Сейчас президент может драть очередную Монику Левински прямо перед телекамерами, никто не обвинит в предосудительном поведении, а жена лишь усмехнется: пусть тешится, если это помогает ему сохранять цвет лица и разглаживает морщины.

Иное дело этот проклятый чип, который еще как тревожит, хотя делаю морду ящиком, я же тот самый шеф, которому все по фигу, он везде пройдет и проведет свою команду.

Арнольд Изяславич добросовестно пишет длинные диалоги за всех НПСов, но, как я заметил, все чаще присматривается к работе своего друга Василия Петровича.

Тот азартно уговаривает, ввиду исчезновения книг, изучить программы по созданию аватар. Если учесть, что набор сэмплов есть на все случаи жизни, то пора и писателям переходить на создание книг в формате движущихся картинок.

Все-таки на описание, как доказывал он напористо, скажем, внешности главного героя нужно затратить чуть ли не полстраницы с описанием его роста, сложения, цвета волос, глаз, формы лица, не говоря уже об одежде и каких-либо характерных особенностях, которые нужно выписывать особенно тщательно и подробно, а вот в моушен-пикчерс читающему, точнее, смотрящему, достаточно одного взгляда, чтобы увидеть это все и гораздо больше, чем могут передать старинные значки алфавита. То же самое с главной героиней. Да что там главные, даже второстепенные персонажи и третьестепенные в моушен-пикчерс обрисованы так же сочно и ярко!

И здесь уже не проскочит стандартная ошибка работников буквенного фронта, когда двое идут пешком, потом вдруг оказываются на конях, а за спинами у них сменяются мечи и топоры, а лук то исчезает, то появляется по мере надобности.

Арнольд Изяславич нервно и заискивающе улыбался, кивал, со всем согласен, ну да, но когда более продвинутый друг пытался нагнуть его к освоению прог, отпрыгивал, как черт от святого креста.

Тогда Василий Петрович вытащил его на улицу и показал, что импачи — это и есть то, что сейчас могут создавать писатели, если перейдут на упрощенный язык импизма.

— Почему упрощенный? — спросил Арнольд Изяславич опасливо.

— Потому что даже такой дает неизмеримо много!

— А есть и сложнее?

Василий Петрович сказал с достоинством:

— Конечно!..

— А ты…

— Владею, — ответил Василий Петрович, гордый, как Люцифер. — А я, дорогой Арнольд, старше тебя на пять лет!

Сегодня Лора счастливо разносила напитки и крохотные пирожные, порозовевшая от удовольствия и кокетливо повизгивающая, когда мужчины приподнимали короткую юбочку и щипали за клитор или оттягивали пухлые губы.

Тимур и Роман предпочли полуразвалиться на диванах, словно римские патриции, Лора даже поставила возле них столики с гроздьями винограда и большие чаши с вином.

Сегодня, когда мы расположились в креслах с уже привычными фужерами хорошего вина, я мысленно прыгнул к началу нашей работы и поразился, как быстро перешли к легкому образу жизни. В первую пару лет говорили только о работе, спорили до хрипоты, ругались, доказывали, в последующие годы все бывало точно так же, но в конце все то ли уставали, то ли успокаивались и переходили на более легкие темы.

Сейчас же с самого начала идет легкий треп ни о чем, перескакиваем с политики на бабс, зацепляем вскользь моду, вон даже впервые допустили на брэйнсторминг масонской ложи, как саркастически называет Тимур, Лору, девочка прямо на седьмом небе от счастья.

Гулько поднял штанину Василия Петровича и постукивал по металлу костяшками, выпытывая, как ему сейчас, не стремно ли быть в первом эшелоне.

Василий Петрович с усмешкой объяснил, что вообще-то никакого первого эшелона, манипуляции с телом начались давненько. Бодибилдинг, татуировка и пирсинг — тоже вмешательство, а уж пластические операции — вообще, пусть спросит Алёну… Потом пошли смена пола, донорство органов и трансплантация, а теперь вот обычное протезирование переходит в кибернетическое, когда протезы уже лучше собственных конечностей.

Ко мне подсел Скопа, вздохнул так тяжело, словно толкал заглохшую машину через весь город к чужому гаражу.

— Прости, шеф, что по делу. Проблема…

— Давай проблему, — сказал я сварливо. — Раньше только ради проблем и собирались.

— То было золотое время, — ответил он печально. — В общем, кадры в самом деле решают все, как говорили древние греки. Но не могу их набрать.

— Греков?

— Да хоть кого! Главное, чтоб кадры. Всего-то и нужно еще триста человек… Но из тысячи, что пришли на собеседование, две трети — блиповцы.