Тимур сказал задумчиво:

— Как при слове «грудь» вспоминаем Памелу Андерсон, так при слове «Санкт-Петербург» теперь будем видеть лицо Ани Межелайтис…

— Лицо? — переспросил Роман с иронией.

— Так теперь это и есть лицо, — отпарировал Тимур, ничуть не смутившись.

— А в седую старину говорили, — сказал Роман печально, — грудь — это лицо женщины…

— Мало ли что пять лет назад говорили, — сказал Тимур. — Сейчас все ускоряется. Пять лет назад… да тогда еще мамонтяры здесь бродили!

Василий Петрович отсутствовал целую неделю, наконец пришел на работу, но несколько неуверенной походкой. Выяснилось, что достало регулярно ложиться в больницу с жутким варикозным расширением вен и постоянными отеками ступней. Решился удалить от колен, а теперь вот…

Он задирал штанины и показывал ноги, блестящие, хромированные, как диски его же автомобиля.

Тимур спросил, почему не поставил телесного цвета. Сейчас делают так, что не отличишь от настоящих.

Василий Петрович поморщился:

— А кто сказал, что настоящие лучше?.. Есть такие? Нет таких. Уже нет. Кроме идиотов, для которых настоящие лучше потому, что… настоящие. А для меня лучше те, которые не требуют ухода. Которые не болят, не ноют, не требуют уколов и примочек. И которые вообще невозможно занозить, когда хожу босиком по саду!

— Но ты и не чувствуешь подошвой земли, — напомнил Тимур.

— И что? — спросил Василий Петрович. — Не чувствую, да. Ну и хрен с ним! Зато я лучше тебя разбираюсь в моделировании тензорных копий. Разве не это важнее?

Роман подошел ближе, осмотрел, сказал осторожно:

— Я бы все-таки выбрал телесного цвета. Зачем гусей дразнить?

— Дураков дразнить можно, — сказал Василий Петрович задиристо. — Если выберу телесный цвет, тем самым признаюсь, что калека и стараюсь быть как все. И как дураки в том числе. Но эти протезы лучше, чем мои больные ноги! И красивее! Сплав молибдена с титаном — легкие, прочные, элегантные!.. Не хочу, чтобы дурак автоматически чувствовал передо мной преимущество! Тем более если преимущества действительно у меня.

— Киборг, — сказал Тимур с удовольствием. — Признавайся, замышляешь покорить людей и обратить их в гнусное рабство?

— Ты сам киборг, — огрызнулся Василий Петрович, — и киборжистее, чем я.

— Я? Чем?

— У тебя вот и зубы, — обвинил Василий Петрович, — и хрусталик искусственный… И два сустава из пластика, скейтбордист хренов!

Я слушал их перепалку со стороны. Киборговость вошла незаметно, киборгами с полным правом можно называть всех, кому вставлены искусственные суставы, клапаны сердец или электронные стимуляторы сердца. В двухтысячном только в США жили двадцать пять миллионов киборгов, а в нашем двадцать четвертом уже восемьдесят миллионов, а во всем мире — около миллиарда.

Это только кажется, что техника идет отдельно, а человек отдельно. Какие-то идиоты все еще пишут про искусственный интеллект, а то и вовсе про восстание роботов. На самом деле человек с такой жадностью сращивается с вычислительной техникой, что любой искусственный всегда будет только подпоркой естественному. И неважно, что когда-то ручные или ножные протезы, да хоть зубные, уступали естественным, но с каждым годом совершенствовались, чего не происходит с нашим телом, а вот уже с прошлого года появились руки и ноги, настолько совершеннее естественных, что нашлось немало таких, кто заменил искусственными совершенно здоровые руки, ноги, сердце, печень, глаза…

Василий Петрович по-хозяйски обошел свой отдел, у него, на зависть мужской половине, которая на самом деле девять десятых, но мы ж говорим готовыми блоками, так вот, им на зависть, у него в отделе только пятеро парней и девять женщин одна другой краше. Конечно, подбирал их по способности к творчеству, но внешностью женщины обеспечивают себя сами. Особенно если не собираются сидеть дома у плиты.

— Старый черт, — пробормотал Тимур завистливо. — Ну почему женщины лучше умеют рисовать, чем программировать?

— Теперь и художники программируют, — поправил Роман. — Хотя, конечно, вон как Ивонна…

Ивонна поглядывала на Василия Петровича влюбленно, как робкая синичка на большого могучего орла. У нее красивые кошачьи глаза, да и вся она чуть ли не мурлыкает, как теплая и пушистая кошечка. Когда впервые появилась в офисе, мужчины понимающе переглянулись, ага, еще одна дурочка. Такие не понимают, что имеют дело с настоящими мужчинами, а мужчины больше предпочитают верность собак, чем равнодушие кошек, которым нужна от хозяина только кормушка и теплое жилье.