Семаков судорожно вздохнул несколько раз и с облегчением кончил, не испытав, однако, при этом даже и десятой доли обычного удовольствия.

Одеяло намокло. Он чувствовал, что весь пах и бедра залиты липкой, отдающей рыбьим жиром спермой.

Ему было стыдно и жутко. Он не занимался онанизмом со школьного возраста.

Левая же рука тем временем, не останавливаясь ни на секунду, продолжала по-прежнему энергично терзать ослабший пенис.

Он попытался воспользоваться своей правой, чтобы остановить ее, но из этого ровным счетом ничего не вышло. Левая рука явно была намного сильнее.

В конце концов в результате интенсивной мастурбации член вопреки его воле опять встал, и Семаков снова начал прерывисто дышать.

Когда он уже вновь был готов кончить, неожиданно проснулась Элла.

— Ты что, Игорь? — встревоженно спросила она.

Рука, как ни странно, тут же оставила член в покое.

— Что с тобой? Тебе плохо?

В озабоченном голосе жены ему почудилось злорадство.

— Ничего, — буркнул он. — Отстань.

И, вскочив с постели, устремился в ванную.

В ванной Семаков крепко запер дверь и перевел дух. Потом спустил трусы, посмотрел на покрасневший, все еще стоящий член.

И тут же левая рука опять схватилась за него и снова стала быстро дрочить. Он прекратил свои безнадежные попытки воспротивиться этому, пустил воду, чтобы заглушить шум, и представил себе обнаженную Риту.

Кончив, обессиленно прислонился к стене, чтобы не упасть.

Ему показалось, что он теряет сознание. Сильно шумело в голове. Уши словно заложило, было ощущение, что там пробки.

Игорь машинально поднес к уху левую рукуи, вытянув средний палец, заканчивавшийся длинным отполированным ногтем, сунул его туда. После чего энергично потряс им, чтобы ухо прочистилось.

Стало немножко легче. Он, однако, продолжал трясти и тут же в отчаянии понял, что это трясет уже не он, трясет рука.

Мало того, палец с невероятной силой вдруг стал ввинчиваться внутрь уха, все глубже и глубже. Семаков закричал.

Почти сразу за дверью раздался голос Эллы, спрашивающей, что случилось. Он надеялся, что, как и прежде в подобных случаях, рука тут же оставит его в покое. Но надежда на этот раз не оправдалась. Рука только с еще большей ожесточенностью стала втыкать необыкновенно острый, ставший словно стальным палец в самую сердцевину уха.

Семаков уже ничего не понимал. Извиваясь на полу от боли, он не слышал, как ломилась в дверь жена.

И он так и не увидел, как она, в конце концов сломав замок, ворвалась в ванную, потому что в этот самый момент его левая рука последним мощным движением прорвала вытянутым средним пальцем барабанную перепонку.

Палец мгновенно прошел через барабанную полость и, походя задевая лицевой и слуховой нервы, легко нащупал отверстие в черепе и торжествующе воткнулся в мозг.

Сунь Ли прилетел в Москву на симпозиум по высоким технологиям. Это была его первая поездка в Россию, и он с нетерпением ждал встречи с ее великой столицей, о которой столько читал и слышал.

Однако началось все не совсем удачно. В аэропорту Шереметьево в результате, видимо, какого-то недоразумения Сунь Ли никто не встретил. Он терпеливо прождал два часа, надеясь, что вот-вот кто-то появится, и по истечении их решил, что больше ждать не имеет смысла. У него были с собой телефоны устроителей симпозиума, но звонить по ним сейчас, поздно вечером, не стоило даже пытаться, в это время все равно уже никто не работает.

Впрочем, Сунь Ли не унывал. Не хватало только переживать из-за разных пустяков. Куда важнее, что мечта его исполнилась — он наконец-то попал в Москву.

И к тому же в бумажнике у него лежал листочек, на котором латинскими буквами написано название отеля и его адрес. Отель, в котором для него забронирован номер, располагался на улице под названием «Leningradsky prospect». Так что надо просто добраться туда, а завтра он спокойно во всем разберется.

Единственная проблема заключалась в том, что Сунь Ли по-английски читал с трудом, говорить не мог совсем, а по-русски и подавно не понимал ни слова. Поэтому так важно было бы встретиться с обещанной переводчицей с красивым русским именем Ольга. Но очевидно, что до завтра они не встретятся.

Сунь Ли вздохнул и, везя за собой чемодан, побрел по шереметьевскому залу, поглядывая по сторонам. Вскоре он обнаружил киоск с хорошо понятной надписью «Information».

Неулыбчивая, читавшая книжку барышня-москвичка угрюмо рассмотрела протянутую бумажку, а потом несколько раз внятно произнесла слово «taxi»с вопросительной интонацией. Сунь Ли понял, что она имеет в виду, и отрицательно замотал головой. Он был наслышан об историях о московских таксистах, завозивших его соотечественников неизвестно куда и сдиравших с них неимоверные суммы. Это нисколько не умаляло его устойчивого интереса к Москве, но тем не менее следовало соблюдать осторожность.