Позвонил Дохсуну и велел завтра на закате вместе с гринго садиться в грузовики и готовиться к выезду в поле. Засиделись ребятишки в городе, пора им на природу. И чтобы не забыли с собой Ичила. Намекнул, что мы отбываем из Курухана кружным путём. Талгат обрадовал меня тем, что испытания прошли успешно, погибло всего четыре человека. Тысячу он оставляет в качестве ППС в Курухане, а с тысячей выходит в сторону Хотон-Уряха, там сбор всех войск Тыгына. Ну что ж, это тоже хорошо.

–  У него ещё свояченица брата свекрови двоюродной сестры скалкой огрела, - сплетни, кругом сплетни.

Стоит только остановиться, как сразу же, на этом самом ровном месте, начинает собираться народ. Сенсорный голод, фигле. Они тут, в смысле, здесь, в радиусе двухсот километров, друг другу уже надоели хуже горькой редьки, обо всём переговорили, а новый человек - это новости, байки, глоток свежего воздуха. Так и начало подтягиваться, правда, с некоторым опозданием, местное население. Оно ещё не поняло, что тут будет, то ли война, то ли мирный договор. Просто прочухали, что собирается больше двух Тойонов, а это непременно к какой-нибудь буче. Ну чиста мимо проходили, да так остановились посмотреть, что будет. Ну совершенно случайно.

Пришлось проставляться, нельзя же разочаровывать электорат в его ожиданиях. Весьма кстати мои молодцы подвезли кой-какой жратвы. Выпивка как-то образовалась сама собой, без ненужных понуканий. Ну что там за пойло, вы понимаете, здешняя разновидность лёгкой бражки. Не менее мерзкая, чем буза, но чуть более забористая. С пузырёчками такими. Знать, не доиграла, значит, у меня снова будет расстройство.

Я вот сижу тут возле костра, жду. Я всегда жду, это у меня прикол такой. Некоторые коты яйца лижут, а я сижу и жду. Остальные тоже ждут. Чего ждут - непонятно. Я лично жду, когда они все свалят отсюда к едрене-фене, и я спокойно смогу со своей бригадой отправиться на остров. Но я недооценил градус самоорганизации стихийного сообщества. Они, мля, назавтра решили охоту на волков организовать, с беркутами. Не совсем понимаю, чем эта охота отличается от всякой другой, но решил посмотреть, исключительно ради общего развития. Чтоб в дальнейшем не прослыть дремучей незнайкой. А так я ко всякой охоте равнодушен. Нет во мне охотничьего азарта.

С утра начали подтягиваться беркутчи. Как на праздник. В ярких кафтанах, кто в бордовых с красной вышивкой, кто в тёмно-зелёных, с изумрудной вышивкой, со всякими яркими разводами по обшлагам и лацканам. Кто-то в черных камзолах с серебряными узорами, в отделанных бронзой поясах и сафьяновых сапожках с загнутыми носами. В общем, полный парад. Люди такие, понимаешь, серьёзные, преисполненные собственного достоинства.

Народища собралось пицотыщмильёнов. Это как его… не саммит, а фестиваль какой-то. Вроде не охота, а бразильский карнавал. Ну, народ посовещался и поехали к какой-то долине, где, по свидетельству очевидцев, расплодился какой-то волчий прайд, и не даёт пастухам жить спокойно. Приехали, определились с очерёдностью и началось. Беркутчи снимает кожаную нашлёпку с головы своего питомца и подталкивает немного, типа, фас. Беркут падает с обрыва, выравнивается и начинает кружить над долиной. Тоска. Отпускают второго. Та же картина.

Ага, беркут увидел волка и начинает пристраиваться для атаки, я достал бинокль, глянуть поподробнее. Второй следом за ним. Первый беркут в атаке промахивается, видать, волк тёртый оказался, в последний момент вильнул. Зато вторая птица приземлилась точно зверю на загривок, и они покатились по пыли. Himmelsgott [26] , как это всё-таки забирает! Иррационально, тупо, никогда бы не подумал. Я, оказывается, себя ограничивал в мелких радостях жизни, гордился своей невозмутимостью. Какие мы всё-таки дикари! Из глубины души поднимался совершенно, для человека городского и цивилизованного, противоестественный, дикий, первобытный азарт. Сердце колотилось, будто я сам, с клювом и когтями прицеливаюсь в загривок волку. Выкрикивал что-то вроде "мочи гадов, вали козлов!" Видимо, прадедушкина кровь во мне взыграла. Конь всхрапнул, переступил ногами, совершенно не одобряя моих подпрыгиваний в седле. Вот ещё один заход, но здесь дело запахло керосином. Волк попался матёрый, хитрый и сильный. Вывернулся из когтей и схватил беркута за крыло. Начал рвать насмерть. Другие птицы замешкались с атакой - тяжёлая всё-таки тушка, не сокол, пока развернулись, пока вцепились - первый беркут уже помирал. Вроде бы на этом и охота закончилась. Мамку с папкой завалили, ещё щенка одного. Остальные где-то прячутся под камнями, санитары, блин, степей.

Прилив сил и бодрость духа. Ну как же, наши победили. Пришлось мне раскошелиться на пару сотен таньга, да выдать героям по значку. Латунному, с красной, синей и зелёной эмалью, без надписей. Типа первый, второй и третий класс. Я с собой вожу на всякий случай. Чёрт, чёрт, чёрт! Я тоже хочу такого орла!

Но беркут продаётся за табун харогских рысаков. И вместе с беркутчи, ибо местный беркут после приручения никого, кроме него не признаёт. Да, дороговатое удовольствие.

Я посмотрел на мужика, у которого волк задрал беркута. Старик реально рыдал, обняв своего любимца. Походу беркут помирал. По морщинистым щекам текли слезы, а он что-то приговаривал, бормотал. Провожает свою птицу в страну вечной охоты. Я плохо переношу такие сцены. Это не для моей слабой психики, аж сам шмыгнул носом.

Но всех сирых и убогих не нажалеешься, лучше помочь материально. Ну и морально поддержать. Я отозвал в сторонку десятника из тех, которые всегда при мне, Курата.

–  Скажи, Курат, что это старик так убивается?

–  Господин, после гибели птицы в его возрасте очень трудно будет встать на ноги, - ответил мне десятник.

Дрессировка беркута требует полнейшей самоотверженности, в буквальном смысле этого слова. Беркут для беркутчи - это всё. Это жена, дети, родственники. Подчас у беркутчи нет ничего - только лошадь и беркут. Найти гнездо, дождаться, когда вылупятся птенцы, забрать вовремя одного, скрыться от разгневанных родителей и потом два-три года тренировать несмышлёныша. Не всякий сможет. Да и знать надо, как. Потом зато живут за счёт беркута. Я вырвал страницу из блокнота и черкнул пару строк. Приложил к записке сотню таньга.

–  Курат, проследи, чтобы старый чёрт не удавился с горя. Как он успокоится, дашь ему письмо и деньги. Пусть едет к урочищу Малые Камни. Там найдёт Сайнару-хотун, отдаст ей. Она расскажет, что делать дальше.

Мне несподручно самому спонсорством заниматься. А так у меня свой беркутчи будет. Почти даром. Глядишь, старик учеников возьмёт, так всем хорошо и станет. В конце концов, когда-нибудь этот вечный форс-мажор закончится и можно будет принимать участие во всяких развлечениях. Типа гостей традиционно развлекать. Мне приходится обезьянничать, Тыгыну подражать, я не разу не воспитан в аристократических кругах и не понимаю иной раз, что тут Тойонам делать положено.