Ненадолго передохнуть от компьютеров, книжек и клиентов мне удавалось благодаря заботам Форда Тассо, который время от времени брал меня на операции: проверял, что я умею, делился секретами мастерства. Мне нравилось с ним ездить; я обожал этих людей в черных плащах и зеркальных очках, сощуренные глаза киллеров, холодный блеск их стволов, сплетающиеся в единую ткань истории об убийствах, ограблениях, легендарных бандитах. В компании Форда и Винсента я чувствовал себя как рыба в воде: мы победоносно раскатывали по городу, с шутками и прибаутками стирая в порошок каждого, кто попадался на нашем пути или смотрел на нас искоса.

Адриана я узнал как брата. Мы проводили вместе почти весь день и — как только я освоился и вошел в ритм своей новой жизни — часть ночи, когда мы шатались по клубам. Он работал не меньше меня, но, казалось, вообще не знал, что такое усталость. Я был уверен, что он отсыпается урывками в машине, пока я занимаюсь с клиентами, но так ни разу и не застиг его за этим занятием.

Как-то, пока мы расслаблялись в одном из массажных салонов «Окошка», я спросил, в чем секрет его работоспособности. Адриан завозился под одеялом, откинул с лица длинную челку и задумался. Наконец он изрек:

— Мультики.

Я приподнялся на локте.

— Чего-о?

— Мультики, — повторил Адриан. — Я их смотрю помногу.

— И что с того? — удивился я.

— Смех, Капак. Смеяться нам всем очень полезно. Смех — самый недооцененный тоник. Например, легкие прочищает. Ты в курсе, что в легких застаивается плохой воздух — дерьмовый такой газ в бронхах накапливается?

— Никогда не слышал, — сообщил я ему.

— Накапливается-накапливается, — уверил он меня. — Это чистая правда. От него-то и бывает рак и уйма всяких других болезней. Плохой воздух. Посмотри статистику: среди тех, кто откидывает копыта, большинство — люди, которые редко смеются. Смех необходим. Залог здоровья. А еще он служит зарядкой, укрепляет мышцы живота — это два. А еще от смеха кровь течет свободно и насыщается кислородом — это три. Вот тебе научный факт, Капак: у клоунов не бывает тромбов в сосудах.

— Бредятина.

— Об этом в журналах пишут.

— Каких еще журналах?

— Вот он — секрет моей жизненной силы, — продолжал он с лукавой улыбкой, оставив мой вопрос без ответа. — Смотрю мультики и ржу. Два-три часа заряжают энергией на сутки. Мультики годятся всякие — старые и новые, плохие и хорошие. С начала до конца их смотреть не обязательно. Так, минутки по две. Все равно эффект суммируется. — Откинувшись на кушетке, он улыбнулся потолку. — Как-нибудь попробуй, тебе поможет. Человек не для того родился, чтобы быть серьезным.

Я решил, что меня разыгрывают. Адриан любил гнать пургу и — хотя до беспардонного вранья он опускался редко — все, что слетало с его языка, следовало воспринимать весьма осторожно. Но недели через две, болтаясь по городу, мы закадрили двух невероятно красивых иностранных студенток. Высокие, гибкие как лоза, золотисто-смуглые, они жаждали изведать все чудеса нашего, нового для них мира. Обычно в таких случаях мы отправлялись в «Окошко», но квартира Адриана оказалась ближе, а ждать нам было невмоготу.

Обеих (с их собственных слов) звали Кармен. Моя Кармен в постели проявила себя не лучшим образом: она слишком много выпила и никак не могла сосредоточиться. Мы все равно неплохо поваляли дурака, но когда она отправилась в ванную почистить зубы, мне стало как-то печально и досадно. Из спальни Адриана доносились смех и приглушенная музыка — там явно работал телевизор. Ухмыльнувшись, зная, что поступаю нехорошо, но не в силах совладать с собой, я прокрался к двери и тихонько приоткрыл ее.

Адриан, заливаясь хохотом, нежно ерошил волосы своей Кармен, пока та, пристроившись у него между ног, ласкала его своими солеными, как Средиземное море, губами. На экране, под пристальным взглядом Адриана, многострадальный койот Уайл тащил на гору свое новейшее оружие, чтобы в очередной раз попытаться раздобыть вожделенной крольчатинки на завтрак.

Прикрыв дверь, я лег на кровать, улыбнулся и решил, что в следующий же раз, когда я буду принимать в «Окошке» девушку, закажу из видеотеки похождения кролика Багз Банни.

Посетители «Шанкара» делились на четыре категории, но, чтобы ощутить это, человек должен был повариться в этой среде несколько месяцев. Вначале казалось, будто все здесь на одном положении, все на равных, социальная дискриминация отсутствует — начальники подразделений сидели за одними столиками с дворниками. В принципе так оно и было, но, как я уже сказал, внутренняя структура «Шанкара» открывалась глазу не сразу.

Первая категория была немногочисленной и состояла из выдающихся людей. Леонора Шанкар, Форд Тассо, странный человек в одеянии-размахайке, еще кое-кто. То были люди, к которым без их приглашения не подойдешь. Сливки общества. Их могущество и влияние были неизмеримы. Сами себе закон, местные боги, солнца, вокруг которых вращались наши жалкие планеты. В их круг мечтал войти всякий, но никто не знал как. Чтобы сблизиться с ними, мы продали бы свои души, но в царстве Кардинала дьявол силы не имел.