Несколько секунд я беспомощно стоял над ней, не зная, подойти ли к ней и обнять, или отмолчаться, или… Наконец я принял решение, наклонился, взял ее голую руку в свои, поднес к губам и поцеловал.

Перестав рыдать, она подняла голову и уставилась на меня. Ее ошарашенное лицо вскоре засияло от восторга и удивления. Сквозь слезы пробилась робкая улыбка. Обхватив руками мою шею, она прижалась ко мне и осыпала радостными поцелуями — невинными поцелуями маленькой девочки. Я не ощутил никакой неловкости. Ничего сексуального, ничего постыдного в этих объятиях не было.

— Спасибо, — шептала она. — Спасибо, спасибо. — Звонкие, негромкие, благодарные слова. — Я знала, что ты хороший. Симпатичный и добрый. Я думала, что Ферди такой, но оказалось по-другому.

— А кто это Ферди? — спросил я вполголоса. Это имя она упомянула уже раза три-четыре. Ее покойный отец?

— Ферди — это мой… Он раньше был моим защитником, — сообщила она. — Теперь его нет. Ты будешь моим защитником, Капак? Ты будешь меня защищать теперь, когда Ферди нет и никого больше нет? Я думала, что осталась совсем одна и что так будет навеки, никто меня не защитит, не поможет, когда ночи холодные и темные. Ты меня защитишь, Капак?

— Да, — провозгласил я, гладя ее по затылку. — Я буду тебя защищать, Кончита, обещаю. Я — твой защитник. — Я гладил ее бедный, изъеденный болезнью затылок, не отдавая себе отчета в том, что именно говорю, — сознавая лишь, что хрупкая маленькая девочка попросила меня о помощи. Не такая я был свинья, чтобы поворачиваться спиной к такой беззащитной пташке. Бизнес у нас злой — но сам-то я не злодей. У меня есть и хорошие стороны — пусть и спрятанные от посторонних глаз.

Потом, когда слезы высохли, мы укрепили нашу дружбу — пошли в ванную и стали разыгрывать «Поющие под дождем».

Стояли перед зеркалом и исполняли песни, причем один из нас прятался за спиной у другого. Сначала она стояла впереди, а в мою обязанность входило петь «Блубери-хилл», пока она синхронно двигала губами. Затем на сцену вышел я и делал вид, что пою «Грейт-боллз-оф-файэ» под ее «фонограмму». Текст я помнил далеко не назубок — она, впрочем, тоже, так что мы были квиты.

— Кем ты хочешь стать? — спросила она, когда мы сели смотреть «Волшебника из страны Оз». — По большому счету, сильнее всего на свете — кем?

— Гангстером, — улыбнулся я.

— Это как Марлон Брандо и Аль Пачино, да? Как в «Крестном отце»?

— В принципе да. Но скорее как Кэгни, злодей с золотым сердцем. — Вытянув руки перед собой, я бездарно изобразил Кэгни. — Кэгни мне нравился больше всех. Вечно хохмит, никогда не унывает, а под конец фильма всегда переходит на сторону хороших.

— В «Белой жаре» так и не перешел, — возразила она.

— Да, верно.

Повисла пауза. А затем она спросила:

— Почему ты хочешь стать гангстером? Не самое веселое желание. Ты же знаешь, это нехорошие люди. Ферди был гангстером. Потом сказал, что бросил это дело, но соврал. Гангстером становишься раз и навсегда. Назад дороги нет. Ты правда-правда этого хочешь, Капак?

Я пожал плечами, скрывая беспокойство, которое возбуждали во мне все эти серьезные, холодящие кровь речи из уст младенца.

— Тебя уважают, — попытался я объяснить. — У тебя появляются власть, престиж и возможность влиять на судьбы мира. Люди смотрят на тебя снизу вверх.

— А это что, так важно?

— Да! — горячо воскликнул я. — Еще как. Я был никем, человеком без лица. Я узнал на себе, каково быть одним из живых мертвецов — это несладко. — Я думал о той ночи на складе, когда смерть расцеловала меня в обе щеки и, поддавшись капризу, отпустила на волю. — Мне нужна власть, Кончита. Мне нужны стабильность, безопасность и защита — а все это дает власть. Без власти ты букашка. Без власти ты — мертвец, ожидающий, пока смерть скосит его и бросит на свою телегу.

— Капак! Я тебя уважаю. — Она подняла на меня опечаленные глаза. Она была вылитая юная Джуди Гарленд, которая в этот самый момент распевала на экране песенку про то, что выше радуги. — Капак, если один или два человека любят и уважают тебя — разве этого мало?

Я растерянно заерзал на кровати и мысленно взмолился, чтобы она оставила эту тему в покое и просто тихо посмотрела бы кино. Фильмы, выдумки — с ними ты в безопасности. Выдумки не чета реальности — они безвредны.