Рядом с ним на сиденье лежал букет орхидей. Розы, несомненно, хороши, но теперь ему, чтобы выразить свои чувства, нужно что-то иное. Более трепетное, что ли. В общем, орхидеи подойдут как нельзя лучше.

Он включил радио, чтобы тихонько играло, и от нечего делать — равно как и от хорошего настроения — стал подпевать лирической песенке, плавно льющейся из динамиков.

Он не сводил взгляда со стеклянных дверей гигантского офисного центра: боялся пропустить Карен. Она ведь не видела этой его машины. Будет глупо, если они потеряются, хотя тоже не смертельно. Йену казалось, что сегодня ничего мало-мальски неприятного с ним произойти просто не может.

Люди выходили из здания, почти никто не входил. Еще бы, рабочий день давно закончился, лишь в немногих офисах еще задержались самые преданные работники. К половине десятого выходящих стало чуть больше — видимо, больше двенадцати часов человек работать не может в принципе.

Йен выключил свет в автомобиле, чтобы лучше видеть.

Без пяти десять из дверей вынырнула Карен. Карен!

Йен не сразу понял, что произошло дальше. И откуда взялся тот тип, он не знал. Но не верить своим глазам Йен не мог, а глаза говорили ему, что Карен стоит на крыльце «Юнител корпорейшн», и принимает букет фиалок от какого-то хлыща в кожаной куртке.

Небо раскололось пополам.

Но Йен продолжал сидеть в машине и смотреть. Его Карен уходила с каким-то парнем, который принес ей цветы. Фиалки в декабре. Какая, к чертям, разница, хоть бы и эдельвейсы! Йен ощущал, как напрягся каждый мускул в теле. Сжались челюсти, руки вцепились в руль, который тут же сделался скользким от пота. Пульс барабанным боем отдавался в ушах. На какой-то момент ему показалось, что вот сейчас он умрет. И эта мысль не вызвала страха.

Его Карен…

Ага, как же! Его! Он выдумал себе красивую сказку и, кажется, забыл ввести ее в курс дела! Чтобы она играла свою роль, как следует!

Хотя, может, она и неплохо справилась бы, если бы он вовремя известил ее о своем приезде?

Сюрприз…

По скулам его ходили опасные желваки. Он сейчас, как никогда, понимал тех безумцев, которые от ревности впадают в бешенство и убивают правых и виноватых. Ох, гениален был Шекспир, и вовсе он не перегнул палку с Отелло…

Йен глухо застонал. Ну как он мог так ошибаться? Он, человек с тончайшей интуицией, гениальный аналитик, судья от бога! Что эта девушка с ним сделала? Неужели то, что для него было величайшим чудом в жизни, волшебством, исцелением, для нее оказалось только случайным эпизодом, маленьким сексуальным приключением?

«Я буду очень-очень по тебе скучать». Кажется, так она сказала? Солгала или в ее картине мира одно другому не мешает? Что это за парень, когда он появился? Был ли он всегда, с самого начала? Их отношения начинались как дружба, почему она сразу не сказала?

Вопросов было гораздо больше, чем ответов, и они роились в голове, как осы. Йен чувствовал, что еще немного — и он просто потеряет рассудок. Было трудно даже дышать. Боль потери, отошедшая в прошлое, теперь казалась ему простым и естественным чувством по сравнению с той болью-злостью, от которой сейчас его душу выворачивало наизнанку.

Йен сорвался с места слишком резко, со всех сторон возмущенно засигналили. Плевать. Пробок уже нет. Он мчался домой, как зверь, который спешит в нору, чтобы там зализать раны.

Карен чувствовала себя пустой, как бутылка, в которой не осталось ни капли вина. Все. Приехали. Можно с чистой совестью опустить ее в контейнер для мусора.

Сегодня был последний день ада. Мишель позвонила и сказала, что уже дома и завтра приедет на работу. Ну и что, что в гипсе. Отвечать на звонки и заворачивать подарки можно не слезая со стула.

Но этот последний день еще не закончился. Еще нужно добраться до дома, пожевать что-нибудь калорийное — черт с ней, с диетой, лишь бы выжить, — и раздеться, чтобы лечь в постель. Вчера Карен уснула в одежде и утром чувствовала себя отвратительно, как будто переночевала на скамейке в парке. Хотя нет, на скамейке в парке можно было бы, по меньшей мере, надышаться свежим воздухом. Говорят, кислород в крови полезен.

А тут еще откуда ни возьмись Майк.

Карен стояла, тупо таращась на букет фиалок, которые он ей протягивал.

— Привет! Это тебе. Мне показалось, они могут немножко тебя порадовать.

— Спасибо… — Карен взяла цветы. — Откуда? В декабре?

— Чудеса техники, — отшутился Майк. — А как ты меня нашел?

— Это военная тайна.

— Кэтти? — с подозрением спросила Карен.

— Если я скажу «да», ей не поздоровится?

— Возможно.

— Не будь к ней слишком жестока, она очень добрая и отзывчивая девушка, — назидательно проговорил Майк. Глаза его смеялись.