Негромкий стук в дверь вытянул ее из объятий сна.

— Да? — Карен села на кровати. Дело обстоит хуже, чем она думала: голова совершенно отказывается соображать.

На пороге стоял Тим.

— Вы любите собирать пазлы? — строго спросил он.

«Вот смотри, это же чистой воды провокация, у него наверняка готова следующая реплика: „А мама любила!“» — предположил внутренний голос.

— Люблю. А что?

— Папа и бабушка разговаривают о чем-то. Попросили меня чем-нибудь вас развлечь, — поставил ее в известность Тим.

— Ага. Понятно. А ты можешь обращаться ко мне на ты?

— Попробую, — смутился Тим.

— Вот и славно. Так что насчет пазлов?

— Ну… У меня их много. Хочешь, принесу?

— Давай тащи.

Тим умчался. Надо же, такой серьезный — а бегает шустро, как и все мальчишки. Гораздо больше, чем собирать пазлы, Карен хотелось бы просто поболтать с ним — узнать, есть ли у него друзья, какие предметы ему больше всего нравятся в школе, о чем он мечтает и кем хочет стать… Да что там, всегда найдется множество важных вопросов, которые стоит обсудить с человеком.

Но интуиция подсказывала, что без пазлов не обойтись. Вот так сразу он ее не подпустит к своему хрупкому и драгоценному внутреннему миру.

Карен сползла с кровати и устроилась на полу. Ясное дело, заниматься приведением хаоса в гармонию лучше на твердой поверхности. Гармонии нужна опора.

Тим принес четыре больших коробки с головоломками. На одной картинке изображался огромный многомачтовый парусник в лазурном море, на другой — средневековый замок с изящными, будто игрушечными, башенками. На третьей — дракон с расправленными крыльями, извергающий пламя. На четвертой — рыцарь в полном боевом облачении.

— Это перед турниром, — пояснил Тим.

— Он тебе нравится больше всего?

— Да. Я хочу вырасти таким же.

— Большим и сильным?

— Да. И красивым. И побеждать зло.

— Здорово. Пусть у тебя получится. Только есть проблема: я никогда ни с кем не собирала головоломки. Не представляю, как можно делать это в четыре руки.

— Тогда давай кто быстрее?

— Давай!

Карен бессовестно опередила Тима. Интуиция говорила, что простые приемы типа поддавков с ним тоже не сработают: сочтет за лицемерие или обидится. Она оказалась права: он вошел в азарт, кипятился, но, понимая, что все честно, возражений не имел.

Она получала истинное удовольствие от этого нехитрого занятия. Ей так давно не хотелось собирать головоломки, а теперь…

И она никогда раньше не играла с детьми. Странно. Это же так интересно!

— А ты собираешься за папу замуж? — вдруг поинтересовался Тим. — Ты не думай, я просто спрашиваю.

Карен на секунду забыла дышать.

Он смотрел на нее вопросительно, не требовательно, не умоляюще, не враждебно. Но было видно, что ее ответ для него очень важен.

— Мы знакомы совсем недавно и еще не разговаривали об этом, — медленно, взвешенно проговорила Карен.

— Но вообще ты была бы не против? — продолжал допытываться Тим.

Карен вздохнула. Заговорщически огляделась по сторонам: мол, некому ли подслушать. Приложила ладонь ко рту и шепнула:

— Ну, если честно, то, наверное, не против… Только это большая тайна!

Тим кивнул. Очень серьезно сказал:

— Я так и предполагал. — И добавил, тоже шепотом: — Не бойся, я никому не скажу.

Карен потрепала его по волосам. На какое-то мгновение ей показалось, что он испугается и отпрянет. Но нет — он улыбнулся в ответ на ласку, и улыбнулся благодарно.

— А о чем разговаривают папа и бабушка? — полюбопытствовала Карен.

«О том, что ты ему не пара, — напомнил внутренний голос. — О чем же еще?»

— О тебе. Бабушка думает, что ты ненастоящая.

— То есть как это? — Такого поворота дел Карен совершенно не ожидала. Ведь миссис Рэндом вроде бы совершенно нормальная женщина…

— Ну, она решила, что папа тебя специально привез, чтобы ее успокоить, а так ты вовсе и не… его девушка.

— А такое было? — поразилась Карен.

— Ну не то чтобы… Ну, в общем, да. Ты лучше у них спроси, а то я расскажу, а они рассердятся. Я и так, наверное, рассказал слишком много. — Тим заметно расстроился, ощутив ответственность за свой длинный язык.

— Не переживай, я тебя не выдам. Я как-нибудь аккуратненько узнаю, — успокоила она мальчугана. С каждой минутой он нравился ей все больше и больше.